Книга Исключительно твой, страница 101 – Лука Луминица

— Она моя жена. — заорал ей в лицо. Было все равно, что она моя подруга и что я как-то задену ее чувства. Не когда было разбираться, в том, кто и кому, кем приходится на самом деле. По фиг, что могу получить от Кирилла, за такое отношение к его невесте. Все равно на все. Сейчас главное спасти любовь всей моей жизни. — Она Орловская. Моя жена. — уже тише сказал, смотря на то, как тело Маши каменеет от осознания.

Взял, Снежу за руку. Закрыв на секунду глаза и собираясь с мыслями.

Маша погладила меня по спине. Хотела поддержать, мне было лестно. Но говорить я уже не мог, потеряв этот дар.

Любимая лежала, она дышала под маской, а сердце ее билось.»

— Я чуть не потерял тебя навсегда и в этом виноват, только я один. — сидел, в саду на пеньке, медленно покуривая. Научился все таки, докуривать до конца, но курил не часто, только, когда сильно нахлынет.

Я отправил Врединку со Стешей, спасибо ей, что приехала тогда ко мне. Накормила, долго уговаривала ей все рассказать, но я не сдался. Отведав вкусной еды, отправил их обратно, заверив, что не надо ко мне больше приезжать. Не спрашивал, понравился ли Снеже мой сюрприз. Врединка, которая скрадывала мое существование и теперь жила у нее. Им вместе будет гораздо веселее. Теперь я ничего не знал о своей жене, а она…..она перестала мне писать и звонить.

Отпустила. Наверное, чтобы жить дальше. Прям, как я и хотел.

В тоннеле с того дня, по — прежнему никого не было, он только сужался еще больше и на этом все заканчивалось.

Я в тупике. Дошел до той грани небытия. Осталась последняя стадия, сойти с ума в одиночестве.

— Нашлепать тебе по губам? — услышал знакомый голос, слева, выплевывая сигарету на снег.

— Мама? — вскрикнул, вставая с пня.

— Нет, папа. — ответила она мне, улыбнувшись.

Бросился к ней на шею, чуть не сбив с ног.

— Мама. — ощущал, как внутри, что-то щелкает, а потом эта сентиментальность просыпается и вот уже эти проклятые слезы, подкатывают сначала к груди, а потом стоят, как проклятые, в глазах и не знаешь, что с ними сделать, как вернуть их обратно то.

— Сыночек. — ласково пропела, любимая женщина. — Ну, как ты здесь? — провела ладонью, по моей щеке. — Держишься, вижу. Из последних сил.

Было стыдно, пиздец, как стыдно, что я так обращался с людьми, которые меня любят всей душой.

Особенно с мамой, которую изредка слушался, бунтаря и показывая свое я, на каждом шагу, противореча ее слову.

— Пойдем в дом.

Кивнул, обняв ее. Плелись по расчищенной дорожке к двери.

— А папа где? — спросил, когда зашли внутрь.

— А зачем он нам? Мы и без него хорошо справимся. — мамина улыбка, исцеление от всех болезней. С помощью нее затягиваются даже самые глубокие рубцы. — У тебя чисто,я думала, прилечу в помойку и увижу бомжа.

— Мам. — осек ее. — Что мне еще было делать? В компьютерные игры играть? Хватит, наигрался. — какая-то растерянность зарождалась во мне. Вспоминал, как приходя с работы, тащил к себе домой знакомых девчонок, играя в эти игрушки до самого утра, пока они спали под боком, сытые и в тепле. Игры помогали, сосредоточиться, порыться в себе, подумать, клацая по буквам на джойстике.

— Ладно. Не сердись.

— Если ты приехала задавать мне вопросы и копаться в моей тупой голове, то поезжай обратно. — папа бы за такие слова, прописал мне хорошего леща. Не хотелось разговаривать на ту тему, которая меня волновала уже почти год. Отошел от нее, решив уйти в комнату, но мама окликнула меня у ступеней.