Книга Исключительно твой, страница 17 – Лука Луминица

«Влепила мне тогда звонкую пощечину, когда появился на ее пороге, злясь, что со свадьбы уехал с девчонкой. Не помню, как ее звали и спрашивал ли я ее имя вообще? Зачем мне это было нужно?

— Свали. — кричала мне в лицо принцесса. Прижал ее тогда к стене, крепко впечатываясь в ее губы своими, в изголодавшемся поцелуе. Хотел приехать среди ночи, после того, как посадил подругу Милы в такси, но не приехал, оставляя Снежинку в покое, хотя бы на день. Сдерживал себя, как мог и у меня получалось, получится ли сейчас?

— Если только с тобой. — шептал ей в губы, сильнее сжимая ее накаченную попку ладонями. — Так по тебе соскучился, вредина. — облизывал ее шею, оставляя влажные следы на коже. — Нет, времени закопаться в тебе. Собирайся. — шлепнул ее по заднице, когда убегала от меня по коридору.

— Зачем ты повез ее к себе? — спрашивала Снежа, когда мы ехали в машине, по дороге в поселок.

— Заниматься взрослыми делами. — ответил, переключая передачу. Воздух начал накаляться, не смотрел на нее, зная, что еще один мой ответ на ее последующий вопрос, взбесит окончательно и эта самка Богомола, откусит мне голову.

— Какими?

— Трахались. — обманывал ее каждый раз. Делая больно, чтобы отпустила, порвала этот канат, который переплел нас вдоль и поперек, но у нее было железное терпение.

— Понравилось?

— Нууу, до нее была лучше. Хотя и эта ничего.

Снежа замолчала, чувствовал, что не к добру все это.

— Ай, черт. Долбаная кнопка. — мельком посмотрел на нее, рукой зажимала правую руку, морщась от боли. — Как же больно-то. Блин. Он синеет.

— Сейчас посмотрю. — через несколько метров свернул на обочину, останавливая машину, не глуша двигатель. — Что там у тебя? — повернулся к ней с озабоченным видом.

Снежа еще сильнее поморщилась.

— Ну. — требовал я.

— Палец прищемила.

— Покажи. — протянул ей ладонь в надежде увидеть травмированную конечность, но увидел совершенно здоровый, накрашенный красным лаком ноготь и средний палец, который она показала мне с ехидной улыбкой, ткнув им мне прямо в лицо.

— Это тебе, придурок. — сложила руки на груди, отворачиваясь от меня.»

Ставил себя на ее место. Я б уже давно себя прибил, а она терпела, каждую мою выходку. Особенно рассказы, сказки и басни про то, каким бабником я был, в каких позах имел почти каждую ночь дорогих эскортниц. Мудак наивысшего уровня. Кто-нибудь дайте мне Оскар?

— Блядь. — выругался, вставая с дивана и поднимаясь по ступеням наверх, в свою комнату. Ничего из моего детства здесь практически не осталось, кроме парочки вещей в шкафах. Мебель поменяна, а стены перекрашены. Взял с полки стеллажа любимую энциклопедию, которую затер до дыр, знал ее, почти наизусть.

— На триста восемьдесят второй странице. — я оставил в книге закладку, открывая ее. На меня смотрел лист картона в розово-голубомцвете.

— Помню все, Снеж. Помню все, врединка.

Закрыл учебник, ставя его на место. Очень сильно хотел стать реаниматологом, но не стал. Детская мечта не сбылась, рухнув в один день, вместе с моим счастьем и смыслом будущего.

Через два часа привезли продукты, при виде них проголодался. Знал заранее, что так и будет. Не стал ничего готовить, перекусив чаем с бутербродами. По телевизору не нашел ничего интересно. Ноги сами повели в винный погреб, который зарос паутиной и пылью. Пить мне не особо хотелось, а вот немного пригубить, попробовать, да. Вытащил одну бутылку, не знаю какого года, но если отец узнает, что я здесь был, то наверное мне стоит бежать уже сейчас.