Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 63 – Стася Бестужева

— Не может, — уверяю я. — Мы имеем полное право на отдых.

Она обнимает меня крепко-крепко, и в этом объятии я чувствую не только её любовь, но и молчаливую поддержку. Моя двенадцатилетняя дочь стала мне опорой в этой буре, и от этого осознания сердце сжимается от любви и грусти одновременно.

Тишина дома кажется обманчивой. Слишком тихо. Слишком аккуратно. Что-то не так. Чувствую это сразу, как только переступаю порог после вечерней смены. Дети у мамы… она забрала их из школы, чтобы я могла задержаться в больнице. Павел должен был вернуться только завтра — очередная "важная командировка", о которой он сообщил мне вчера вечером коротким сообщением.

Но в доме кто-то был. Или есть.

— Павел? — окликаю, включая свет в прихожей. Тишина в ответ.

Снимаю куртку, разуваюсь. Настороженно прислушиваюсь к каждому звуку. Взгляд цепляется за детали — ботинки Павла у входа. Значит, он дома. Вернулся раньше. Почему не предупредил?

Поднимаюсь наверх, в спальню. Мне нужно переодеться, принять душ, смыть с себя усталость и запах больницы. Останавливаюсь на пороге, и сердце пропускает удар.

Ящики комода выдвинуты. Шкаф приоткрыт. На кровати — разбросанные вещи. Мои вещи. Кто-то рылся в них, перебирал, искал...

— Наконец-то, — голос Павла заставляет меня вздрогнуть.

Он стоит в дверях ванной — высокий, подтянутый, с холодной улыбкой на лице. В руках — мой ежедневник. Тот самый, в котором я записываю встречи с адвокатом, заметки для суда, мысли о происходящем.

— Что ты делаешь? — мой голос звучит слишком тихо, слишком испуганно.

— Интересное чтение, — он поднимает ежедневник. — Особенно части про меня. "Павел угрожал забрать детей", "Павел обманул с финансами", "Павел, вероятно, готовит ловушку". Занимательная фантастика, не находишь?

Меня обдает холодом. Этот ежедневник — моя попытка документировать все, что происходит. По совету адвоката. Для суда. Мои самые сокровенные мысли и страхи. Вещи, которые я не говорила никому, кроме Анны Громовой и иногда Максима.

— Ты обыскал мои вещи, — говорю, пытаясь сохранить спокойствие. — Рылся в моих личных записях. Это... это вторжение в частную жизнь.

— Частную жизнь? — он смеётся, и этот смех пробирает до костей. — Мы женаты тринадцать лет, Лена. У супругов нет "частной жизни" друг от друга. Особенно когда одна половина явно сходит с ума.

— Я не схожу с ума, — выпрямляю спину, встречая его взгляд. — Верни мой ежедневник. Немедленно.

— А то что? — он делает шаг ко мне. — Позвонишь своему дружку Максиму? Или тому адвокату, с которым тайно встречаешься? Анне... как её...Громовой?

Сжимаю кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках. Он знает про Анну. Знает про наши встречи. Что ещё он выяснил?

— Верни мои вещи, — повторяю, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — И объясни, что ты вообще здесь делаешь. Ты должен был вернуться завтра.

— Изменились планы, — он пожимает плечами, не выпуская ежедневник. — Решил проверить, чем занимается моя дорогая жена в моё отсутствие. И правильно сделал.

Он поднимает ежедневник, начинает зачитывать:

— "9 мая. Павел снова забрал Даниила без предупреждения. Вернул поздно, ребёнок перевозбуждён, не мог уснуть. Явно делает это назло". "15 мая. Сегодня Павел принёс документы на подпись. Притворилась, что согласна, но сделала копии. Отдам адвокату для анализа". "23 мая. Максим говорит, что нужно быть готовой к любым провокациям. Павел может попытаться представить меня неуравновешенной".