Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 8 – Стася Бестужева

— Да, хороший, — соглашаюсь, избегая его взгляда. — Я пойду готовиться к завтрашней смене.

Ухожу в спальню и запираю дверь. Мне нужно пространство, нужно подумать. Завтра — рабочий день, смена в больнице. Не могу позволить себе развалиться сейчас. Мои пациенты нуждаются во мне — собранной, профессиональной, сосредоточенной.

Но как сосредоточиться, когда жизнь рушится? Как смотреть на рентгеновские снимки и анализы, когда перед глазами стоят выписки с счетов и чужие духи на рубашке мужа?

Утро понедельника наступает слишком быстро. Собираюсь беззвучно, пока Павел ещё спит. Оставляю записку о том, что у меня ранняя смена и поздний приём, вернусь к вечеру. Обычное сообщение для обычного дня. Только теперь оно прикрывает совсем другие планы.

В больнице привычная суета отделения хирургии. Медсёстры с отчётами, ординаторы с вопросами, пациенты с их бесконечными страхами и надеждами. Я погружаюсь в работу, как в спасательный жилет — она держит меня на плаву, не даёт утонуть в водовороте личной трагедии.

— Доктор Федоркова, у нас поступивший с подозрением на перитонит, — сообщает медсестра Ирина, протягивая мне карту.

Киваю и иду к пациенту. Молодой парень, бледный, с искажённым от боли лицом. Задаю стандартные вопросы, провожу осмотр. Мои руки двигаются уверенно, профессионально пальпируя живот, отмечая симптомы. Мозг анализирует данные, строит диагностическую цепочку.

— Готовьте операционную, — говорю Ирине. — Перитонит, нужно срочное вмешательство.

В операционной время течёт иначе. Здесь нет места личным проблемам, сомнениям, боли. Есть только пациент, скальпель и моё мастерство. Работаю методично, каждое движение выверено годами практики. Нахожу источник воспаления — прободение аппендикса. Удаляю, промываю брюшную полость, ушиваю.

Три часа пролетают незаметно. Выхожу из операционной уставшая,но с чувством выполненного долга. Одна жизнь спасена. Если бы только так же легко можно было спасти мою семью, мой брак.

— Елена Викторовна, вы сегодня какая-то рассеянная, — замечает Ирина, когда мы идём по коридору. — Всё в порядке?

— Да, просто не выспалась, — отмахиваюсь я. — Много дел было на выходных.

Она кивает, не настаивая. Ирина знает меня много лет, работаем вместе с моей ординатуры. Но даже ей я не могу открыться. Не сейчас. Может быть, позже, когда боль притупится, когда я сама до конца пойму, что происходит.

День тянется бесконечно. Между операциями и осмотрами пациентов ловлю себя на том, что проверяю телефон — нет ли сообщений от Павла. Обычно он пишет пару раз в день — спросить, как дела, напомнить о чём-то по дому. Сегодня молчит. Занят? Или просто не думает обо мне?

В обеденный перерыв сижу в кабинете, механически жуя сэндвич, и просматриваю социальные сети. Нахожу профиль Вероники Шелест. Открытый, полный ярких фотографий. Вот она на корпоративе компании Павла… тот самый вечер, когда я её встретила. Вот на какой-то презентации… в обтягивающем красном платье, которое подчёркивает каждый изгиб её фигуры. Вот на отдыхе — пляж, коктейли, загорелое тело в бикини.

Листаю дальше и натыкаюсь на фото, от которого сердце пропускает удар. Селфи в ресторане. На заднем плане, чуть размыто, но узнаваемо — профиль Павла. Подпись: «Деловой ужин с лучшим боссом». Дата — три месяца назад. День, когда у Ники был важный концерт в музыкальной школе. День, когда Павел «не смог прийти из-за неотложных дел компании».