Книга Измена. Его выбор, страница 78 – Алсу Караева

Движения осторожные. Словно пробует,проверяет. А я и вовсе млею от его осторожности и нежности. Цепляюсь за ткань его рубашки, чтобы не упасть, но Арслан меня придерживает за талию одной рукой и прижимает к себе. Иначе, точно бы упала.

Коленки дрожат и подгибаются, глаза уже сами собой закрылись, стук сердца не слышу из-за гула в ушах.

Поцелуй как дуновение легкого ветерка. Будто морской бриз ласкает кожу. Только чувствуется, что это затишье перед бурей. И я предвкушаю продолжение. Жду его.

А потом поцелуй становится настойчивее, жарче и увереннее. Я сама разрешаю так целовать, что сносит крышу. Ощущение, что меня накрывает целое цунами — неожиданный, огененный, сносящим все на своем пути.

Реальность уплывает, дыхания не хватает, но я хочу продолжения. Мне все нравится.

Я нравлюсь Арслану. Он меня хочет… И выражает это в поцелуе.

Арслан все больше наступает, будто пьет меня большими жадными глотками. А я вся в нем растворяюсь. Отдаюсь на его милость и чувствую как счастье разливается под кожей, как электрический ток по сети.

Это пьянящее чувство… вот что подразумевают, когда говорят про порхание бабочек в животе. Но у меня бабочки в животе не порхают, а словно их так много, что все растворились во мне и я стала невесомой и улетаю куда-то в облака. Они поделились со мной даром летать, поэтому я порхаю, не имея крыльев.

Невесомая и солнечная. Воздушная и радостная. Вот она — любовь.

— Эмилия, — тяжело выдыхает, разрывая поцелуй и прислонившись к моему лбу. Я чувствую только его дыхание и тоже дышу с трудом. Словно марафон пробежали. Только перед глазами все плывет, тяжело сфокусировать зрение. — Я тебя люблю, — продолжает с хрипотцой в голосе.

И бабочки, которые только-только начали отделяться от моего тела, чтобы я вновь вернулась на землю, вновь разбежались испуганным роем.

Даже не верится, что это происходит взаправду.

Слова ударяют по сознанию звоном, очищая разум от тумана. Смотрю в темные глаза мужа, наполненные восхищением, внимательно следящие за каждым моим движение. А еще в их глубине отражались тревога и беспокойство.

— Я сделал тебе больно? — задает странный вопрос, на что я удивляюсь и отрицательно машу головой. — Тогда почему ты плачешь?

— Нет, не плачу, — сиплю в ответ. А на губы тут же оседает влага. Смахиваю ее пальцами и понимаю, что и вправдуиз глаз катятся слезы. — Оу, — нервно и в то же время счастливо смеюсь, — и вправду плачу.

— С этой минуты только слезы счастья, — назидательно наставляет Арслан. — Я об этом позабочусь, — запечатывает обещание легким поцелуем на губах. — А теперь нам пора домой.

— Но тебе же нельзя вставать, только операция прошла, — с тревогой отзываюсь о его положении.

— Вот и пойдем домой, где буду целыми днями лежать, — не прекращая меня обнимать за талию, ведет к выходу. А на его губах легкая улыбка, смотрит с искорками в глазах.

— Арслан…

— Не заставляй меня еще где-то проводить меня время вдали от тебя, — целует в висок. — Я и так много времени потерял.

Слова ошарашивают. В глазах мужа серьезность, ни единого намека на шутку.

— Мне еще наверстывать упущенное, Эмилия, — говорит мягко и с нежностью. А смотрит даже виновато. — Лучшая на свете жена и мать моих детей, — снова целует в губы.

— У нас только один ребенок, — отвечаю непонимающе, отстраняясь от дошедшего до меня значения предложения. — Думаешь, будет двойня?