Книга После развода не полюбим, страница 11 – Алсу Караева

Где меня научили, что женщина должна терпеть.

— Ты уверена? — спрашивает Алиса, видя, как я собираю сумку. — Может, подождешь еще пару дней?

— Нет, — качаю головой, застегивая куртку. — Чем дольше тяну, тем хуже будет.

Алиса обнимает меня на прощание:

— Держись. И помни, что ты всегда можешь вернуться сюда.

Такси везет меня через весь город к окраине, где в частном секторе стоит двухэтажный дом моих родителей. Проезжаем мимо знакомых улиц, и каждый метр приближения отдается тяжестью в груди.

Дом выглядит так же, как всегда – ухоженный двор, виноградная лоза над террасой, резные ставни на окнах. Мама всегда гордилась нашим домом. Говорила, что порядок в доме это отражение порядка в семье.

Интересно, что она скажет о моем разводе?

Открываю калитку. Скрип петель привычный, домашний. Во дворе никого нет, но входную дверь распахивает мама, еще до того, как я поднимаюсь на крыльцо. Значит, следила в окно.

— Камилла... — ее голос дрожит.

Мама выглядит так, будто постарела за эти дни на несколько лет, мы виделись всего неделю назад. Глаза красные от слез, платок на голове повязан небрежно, для нее, всегда безупречной, это нонсенс.

— Мама, — шепчу я и делаю шаг к ней, но она не обнимает меня. Стоит на пороге, преграждая путь, и в ее глазах читается не только горе, но и что-то еще. Стыд? Разочарование?

— Входи. Отец в зале. Братья тоже здесь, — говорит она тихо и отступает в сторону.

Никто меня не встречает как раньше с объятиями и улыбкой.

Это очень больно бьет, хочется убежать и укрыться в безопасности. Но такого места больше нет в моей жизни и с этим мне надо как-то научиться жить.

Прохожу в прихожую. Все так же пахнет домом – мамиными пирогами, отцовским табаком, цветами из сада. Но атмосфера тяжелая, гнетущая. Словно перед грозой.

В гостиной за большим столом сидит отец. Ему пятьдесят восемь, но выглядит он строго и внушительно – высокий, с сединой в темных волосах, с лицом, на котором редко увидишь улыбку. Рядом мои братья Рустам, старший,и Тимур, младший. Оба хмурые.

— Садись, — коротко бросает отец, не глядя на меня.

Опускаюсь на стул напротив. Руки сами собой сжимаются в кулаки под столом. Мама садится сбоку, теребит край платка.

Повисает тяжелая тишина. Отец смотрит на меня так, словно видит впервые. Или словно не узнает.

— Объясни, — наконец произносит он, и в его голосе такой холод, что я вздрагиваю. — Что произошло между тобой и твоим мужем?

Твоим мужем. Не Хайатом. Не зятем. Подчеркнуто формально.

— Он... мы развелись, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Хайат подал документы.

— Он подал? — переспрашивает отец, и его брови удивленно поднимаются. — Значит, не ты ушла от него?

— Нет. Он... он встретил другую женщину. Она беременна. Он хочет быть с ней.

Слова обжигают горло. Произносить их вслух перед семьей – это как раздеваться догола на площади.

Мама всхлипывает и закрывает лицо руками. Рустам сжимает челюсти. Тимур резко встает.

— Этот подлец! — рычит младший брат, ударяя кулаком по столу. — Я поеду к нему прямо сейчас и...

— Сядь, — обрывает его отец. Голос тихий, но властный. Тимур садится, но на лице читается ярость.

Отец продолжает смотреть на меня. Изучающе. Холодно.

— И что ты сделала, чтобы он ушел к другой? — спрашивает он, и этот вопрос бьет наотмашь.