Книга После развода не полюбим, страница 15 – Алсу Караева

Конечно. В маленьком городе всё знают все.

— Мой развод не влияет на мои профессиональные качества, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие.

— Возможно, — Зарема складывает руки на столе. — Но это влияет на репутацию студии. Родители наших учеников люди консервативных взглядов. Разведённая женщина, особенно если развод инициировал муж... это вызывает вопросы.

— Какие вопросы? — не выдерживаю я. — О моей способности научить детей танцевать?

— О вашей моральной устойчивости,— отвечает она холодно. — Женщина, которая не смогла сохранить семью, может ли быть примером для детей?

Удар ниже пояса. Я сжимаю кулаки под столом, ногти впиваются в ладони.

— Я профессионал, — говорю я медленно, по слогам. — У меня пятнадцать лет сценического опыта. Я могу дать этим детям то, что мало кто может — настоящее понимание танца, техники, культуры...

— Я не сомневаюсь в ваших способностях, — перебивает меня Зарема. — Но мне нужно думать о репутации заведения. Однако... — она делает паузу, — вы нам нужны. Предыдущий преподаватель ушла в декрет, и я не нашла замену. Так что я готова взять вас. Но с условием.

— Каким? — настораживаюсь я.

— Никакой личной жизни на виду. Никаких разговоров о разводе с коллегами или родителями учеников. Вы здесь только для работы. Держитесь скромно, тихо. И при первой же жалобе родителей — извините, но придётся расстаться.

Унижение жжёт горло. Но выбора нет. Мне нужны деньги. Нужна работа.

— Согласна, — говорю я тихо.

— Отлично, — Зарема встаёт. — Выходите завтра. Группа начинающих, дети от шести до десяти лет. Зарплата — двадцать пять тысяч в месяц.

Двадцать пять тысяч. Это меньше, чем я зарабатывала за один концерт в ансамбле. Но сейчас это всё, что у меня есть.

— Спасибо, — говорю я, вставая.

На выходе из кабинета сталкиваюсь с двумя женщинами преподавательницами студии, судя по спортивной форме.

— Новенькая? — спрашивает одна, брюнетка с короткой стрижкой.

— Да, с завтрашнего дня начинаю, — киваю я.

— Камилла Магомедова, да? — говорит вторая, блондинка постарше. — Я вас по телевизору видела. Вы классно танцуете.

— Спасибо, — улыбаюсь я благодарно.

— А правда, что вас муж бросил ради молодой любовницы? — вдруг спрашивает брюнетка, и улыбка застывает на моём лице.

— Марьям, не надо, — одёргивает её блондинка.

— Что не надо? Все об этом говорят! — Марьям смотрит на меня с нескрываемым любопытством. — Говорят, она беременна от него. А вы не смогли родить за двенадцать лет. Обидно, наверное?

Воздуха не хватает. Щёки горят. Я разворачиваюсь и быстро иду к выходу, не отвечая. За спиной слышу:

— Зачем ты так? Видишь, женщине и так тяжело.

— А что такого? Я просто спросила…

Выбегаю на улицу, хватаю ртом холодный воздух. Руки трясутся. Значит, так будет везде? Везде будут смотреть, шептаться, обсуждать?

На остановке, ожидая автобус, замечаю, как две пожилые женщины смотрят на меня и перешёптываются. Одна показывает на меня пальцем. Неужели меня уже узнают на улице?

Автобус долго не идёт. Тошнота накатывает волной. Перед глазами темнеет. Опираюсь о столб, чтобы не упасть.

— Вам плохо? — спрашивает кто-то.

Открываю глаза. Рядом молодая девушка, смотрит обеспокоенно.

— Всё хорошо, — выдавливаю я. — Просто... немного не в себе.

— Может, скорую вызвать?

— Нет, нет, спасибо. Сейчас пройдёт.