Книга После развода не полюбим, страница 3 – Алсу Караева

Логика.

Любовь подчиняется логике, как хирургическая операция.

В горле пересыхает. Комната плывет перед глазами. Я хватаюсь за спинку дивана, чтобы не упасть. Хайат наблюдает за моим состоянием с профессиональной отстраненностью, словно я пациентка, реагирующая на наркоз.

— Тебе нехорошо? — в голосе нет сочувствия, только практический интерес.

— Нет, — отвечаю я, заставляя себя распрямиться. — Все прекрасно. Муж меня бросает ради молодой любовницы, выгоняет из дома. Что может быть лучше?

Впервые за весь разговор на его лице мелькает эмоция. Недовольство моимсарказмом.

— Не нужно истерик, — говорит он жестко. — Веди себя достойно.

Достойно. Он требует от меня достоинства, растаптывая мою жизнь.

Я закрываю глаза, пытаясь справиться с с накатившими слезами. Еще немного и я буду плакать на глазах у мужа… у мужчины, которого считала мужем.

Вспоминается наша первая встреча в театральном буфете после концерта ансамбля. Как он сказал, что никогда не видел ничего прекраснее моего танца. Как мы потом вечерами гуляли по набережной, говорили обо всем и ни о чем. Как он делал предложение на сцене Дворца культуры после моего триумфа в постановке «Кавказские зори».

— Помнишь, как ты говорил, что я твоя муза? — шепчу я. — Что без меня ты не смог бы стать лучшим кардиохирургом города?

— Помню, — кивает он равнодушно. — Тогда это было правдой. Люди меняются, Камилла. Потребности тоже.

Потребности.

Я была полезна, пока он строил карьеру.

Муж известной танцовщицы добавляла ему статуса в медицинских кругах. А теперь, когда он достиг вершин, я стала обузой.

— Понятно, — говорю я тихо. Голос звучит удивительно спокойно, хотя внутри все разрывается на части. — Сколько у меня времени?

— До завтра утра.

Он снова садится в свое кресло, открывает ноутбук. Для него разговор закончен. Я больше не существую как проблема, требующая его внимания.

Медленно иду в спальню.

Наша спальня.

Вчера еще наша, завтра будет уже его.

Завтра здесь будет спать другая женщина, вынашивающая его ребенка.

Сажусь на край кровати, где мы провели тысячи ночей.

Рука ложится на живот.

Малыш размером с виноградинку, но уже живой, настоящий.

Мысль приходит неожиданно…

А если я сейчас скажу Хайату о своей беременности, он передумает? Он останется со мной?

Эту мысль отметаю, но она возвращается снова и снова, как волны на берег.

Как бы я не любила своего мужа, как бы я не дорожила каждым прожитым вместе днем, но ему сейчас кроме Рабии никто не важен. Даже наш ребенок, о котором он не знает. Даже я, которая отдала ему столько лет своей жизни.

Неужели это действительно происходит?

Неужели тот мужчина, который клялся мне в вечной любви, который целовал каждый мой шрам после травмы, говоря, что они делают меня еще прекрасней, сейчас стоит за стеной и спокойно смотрит телевизор?

В горле першит от сдерживаемых рыданий. Руки дрожат так сильно, что приходится сжимать их в кулаки, чтобы взять себя в руки.

Я не могу сказать ему об этом. О нашем ребенке.

Мой ребенок. Только мой.

Что, если я скажу? Что, если он передумает?

Нет, нет, я не стану удерживать мужчину при помощи беременности. Это унизительно. Если он сделал выбор, значит, я ему больше не нужна.

Сердце стучит так громко, что кажется, его слышно даже в соседней комнате. В висках пульсирует кровь.