Книга После развода не полюбим, страница 61 – Алсу Караева

— Можно я посмотрю на неё? — спрашивает он, когда мы заканчиваем. — На Амину?

— Конечно, — киваю я. — Она твоя дочь.

Идём в детскую. Амина спит в кроватке, раскинув ручки. Он стоит, смотрит на неё долго, не двигаясь.

— Онарастёт, — говорит он тихо. — Каждый день немного, но растёт. Я вижу.

— Да, — соглашаюсь я, стоя рядом. — Она боец. Как и её отец.

Он поворачивается ко мне. Смотрит так внимательно, что хочется отвести взгляд, но я не отвожу.

— Камилла, — начинает он, и в голосе столько всего, что я пугаюсь. — Я...

Амина плачет, прерывая момент.

Я бросаюсь к кроватке, беру её на руки. Качаю, успокаиваю. Хайат стоит рядом, протягивает бутылочку со смесью, которую уже успел подогреть.

Кормлю Амину, он стоит рядом, гладит её по головке.

Мы… семья. Почти семья.

И эта мысль одновременно пугает и согревает.

Три недели спустя

Хайат приходит каждый вечер. Иногда остаётся на ночь, спит в кресле в детской. Помогает с кормлением, купанием, укачиванием.

Мы не говорим о прошлом. О боли. О предательстве.

Мы говорим о Амине. О том, как она улыбается. Как держит головку. Как хватает наш пальцы крошечными ручками.

Стены рушатся медленно, кирпичик за кирпичиком.

Но рушатся.

И однажды утром, когда просыпаюсь и вижу его спящим в кресле с Аминой на груди, оба в одинаковых пижамах, что-то окончательно ломается внутри.

Подхожу тихо. Смотрю на них — на отца и дочь. На его руку, бережно придерживающую её спинку. На его лицо, расслабленное во сне, мирное.

И думаю: может быть. Может быть, когда-нибудь, мы сможем быть семьёй. Настоящей семьёй.

Но не сейчас.

Сейчас я просто накрываю их тёплым пледом и ухожу на кухню готовить завтрак.

Для него. Для нас.

Для нашей почти-семьи.

Год спустя. Декабрь.

Амина активно ползает по квартире.

Год. Прошёл целый год с того ноябрьского дня, когда я чуть не умерла, рожая её. Год, в течение которого крошечный недоношенный комочек превратился в здоровую, смышлёную девочку с громким смехом и железным характером.

Год, в течение которого я научилась жить заново.

Квартира, которую Хайат снял тогда, стала моей. Официально. Он переоформил договор аренды на моё имя, а когда я попыталась отказаться, сказал холодно: "Это для Амины. Ей нужна стабильность. Или ты хочешь таскать ребёнка по съёмным углам?"

Я сдалась. Приняла квартиру. Приняла ежемесячные переводы на счёт "для дочери". Приняла его участие в жизни Амины, три раза в неделю он приходит, забирает её на прогулку, в парк, к врачам.

Мы установили границы. Чёткие, непроницаемые.

Он — отец. Я — мать. Между нами ничего больше нет.

Почти ничего.

Иногда, когда он приносит Амину после прогулки, наши руки соприкасаются, когда он передаёт мне дочь. Иногда наши взгляды встречаются, и в его глазах мелькает что-то, чему я не хочу давать имя.

Но я быстро отворачиваюсь. Строю стены обратно.

Потому что помню. Помню боль. Помню, как он выгонял меня из квартиры. Помню кольцо на пальце Рабии. Помню каждое холодное слово, каждый равнодушный взгляд.

Шрамы не заживают за год. Может, не заживут никогда.

Зато я нашла своё место в новой жизни.

Онлайн-школа танцев "Танец души" — моё детище. Я преподаю хореографию через интернет, у меня уже пятьдесят учеников по всей стране. Заработок скромный, но стабильный. Я становлюсь финансово независима. Впервые в жизни.