Книга После развода не полюбим, страница 68 – Алсу Караева

За последний год всё изменилось. Мы изменились.

После той ночи, когда я вернулась из Москвы, когда мы поцеловались в первый раз за полтора года, мы начали заново. Медленно. Осторожно.

Терапия для пар. Раз в неделю мы сидели в кабинете психолога, проговаривали боль, обиды, страхи. Учились доверять снова. Строили мост через пропасть, которую вырыл он своим предательством.

Это было тяжело. Были срывы. Были ночи, когда я плакала, вспоминая. Дни, когда хотела сбежать, уехать в Москву, начать с чистого листа.

Но Хайат не давил. Не торопил. Ухаживал заново как тринадцать лет назад.

Цветы. Свидания. Внимание. Уважение к моим границам.

Он признал ошибки публично. Извинился перед моими родителями, принеся традиционные подарки, встав перед отцом и сказав: "Я разрушил жизнь вашей дочери. Прошу прощения. И прошу разрешения попытаться исправить".

Отец молчал долго. Потом кивнул. Один раз. Этого было достаточно.

Хайат дал интервью местной газете. Рассказал правду, что развод был его виной, что он предал преданную жену, что он благодарен за прощение и за дочь.

Статья вызвала резонанс. Люди перестали шептаться за моей спиной. Вернулась репутация. Вернулось уважение.

А главное, что он изменился. Стал мягче, внимательнее, присутствующим. Отказался от части дежурств, чтобы проводить вечера с нами. Научился менять подгузники, готовить кашу, петь колыбельные.

Стал отцом. Настоящим отцом.

И я видела это. Чувствовала. Постепенно стены рушились, доверие возвращалось.

Три месяца назад мы решили попробовать жить вместе. Сняли новую квартиру — нейтральную территорию, без воспоминаний. Обустраивали вместе, выбирали мебель, спорили о цвете штор.

Как нормальная семья.

И сегодня...

— Камилла Магомедова на сцену! — зовёт администратор.

— Иди, — Хайат целует меня в щёку. — Мы будем в первом ряду. Я записываю всё на видео.

— Папа, мама будет танцевать! — восторгается Амина, подпрыгивая.

— Да, малышка, — улыбается он. — Мама будет танцевать. Для нас.

Выхожу на сцену. Яркий свет слепит, но сквозь него вижу зрительный зал. Полный. Тысячи людей.

Музыка начинается. Лезгинка. Быстрая, страстная, огненная.

Мои ученицы выходят, начинают танец. Я стою в стороне, жду своего выхода.

И вот финал. Моё соло.

Выхожу в центр. Музыка замедляется, становится лиричной. Танцую медленно, плавно. Руки рассказывают историю — о боли, о падении, о возрождении.

О любви, которая умерла и воскресла.

Зал замирает. Слышна только музыка и стук моих туфель по сцене.

Последний поворот. Последний взмах рукой. Замираю в финальной позе.

Тишина. Долгая. Пугающая.

Потом — взрыв аплодисментов. Зал встаёт. Овация.

Я кланяюсь, улыбаюсь сквозь слёзы. Смотрю в первый ряд.

Хайат стоит с Аминой на руках. Аплодирует. Плачет. Улыбается.

И я знаю: я дома.

Выхожу с поклоном. Артисты уходят за кулисы. Я остаюсь одна на сцене, не понимая почему.

И тут музыка меняется. Знакомая мелодия. Та самая, под которую Хайат делал мне предложение тринадцать лет назад.

Он поднимается на сцену. С Аминой на руках. Подходит ко мне.

Зал затихает.

— Камилла, — говорит он, и голос усиливается микрофоном, который кто-то ему дал. — Тринадцать лет назад я предложил тебе выйтиза меня замуж. Ты согласилась. Мы были счастливы. Потом я всё разрушил. Своей глупостью, эгоизмом, слепотой.

Ставит Амину рядом. Достаёт коробочку из кармана.