Книга Измена. Счастье вопреки, страница 13 – Ксения Нежная, Алсу Караева

Снова нахлынывают неприятные воспоминания детства. Обнимаю себя за плечи, встряхиваю головой, чтобы отогнать прошлое.

— Нет, нет, мам, — отрицательно машу головой.

Беру свободный стул и сажусь немного в стороне от стола. Мне и так тяжело после предательства любимого мужчины, еще и впитывать запах ненавистного алкоголя не хватало.

Скрещиваю руки на груди и все еще надеюсь на поддержку матери. Может, она все-таки выпроводит своего гостя, видя мое состояние.

— Да что ж ты мать-то так пугаешь, паршивка ты, — ругается и делает глоток. — Ой! — снова театрально хватается за сердце.

— Мам, он…

А я отворачиваю голову в сторону, глотая предательские слезы.

— Заболел?

Обреченно смотрю на мать, но ничего не отвечаю.

Дядя Миша хотел что-то сказать, да видимо решил не вмешиваться, поэтому ловко подхватывает вилкой очередную картофелину. Закидывает ее в рот и с чувством жует. Потом встает из-за стола, подмигивает маме, явно прося пойти с ним. Они захлестывают глазами и мама сдается.

Кивнув головой мне на прощание, дядя Миша молча уходит. А мама встревоженно семенит за ним.

Спасибо соседу за понимание. Он всегда был добр ко мне, хотя и не просыхал. Может, хочет сказать маме, чтобы выслушала меня. А то она никогда не понимала моих проблем.

Проходит минут тридцать и я уже беспокоюсь — а не ушли ли они продолжить “разговор” в другом месте. Учитывая, что они друзья, то вполне возможно.

— Так что случилось? — прямо с порога раздраженно спрашивает мама. — Из-за тебя вон сосед ушел. Ты не могла шо-ли нормально сказать, что случилось?

— Мам, Дима, — всхлипываю, сжимаю пальцы в кулаки и выдаю на одном дыхании, — он мне изменил!

Не выдерживаю наплыва эмоций, сердце рвется от боли. Прячу лицо в ладонях и выпускаю слезы наружу. Слышу шаркающиешаги мамы, она садиться на свое место с разочарованным вздохом.

— Ишь, бяда какая, — маме все ни по чем. — Никто ж не помер. Вон твой папка тоже все гулял, и ничо, жили ж как-то, — она отмахивается от меня как от назойливой мухи.

— Ты его защищаешь? — смотрю на неё в полном шоке.

— Да велика бяда, все мужики, да за юбками только так.

— Но мам, — осекаюсь под ее осуждающим взглядом.

Я ехала за поддержкой, но столкнулась с суровой реальностью. Когда я уже наконец пойму, что в этом доме мне никогда не будут рады? Что меня не поймут…

— Шо мама? А хто тебе правду то скажет, чай не я, — она закинулась очередной стопкой. — Сама ж поди виновата.

— Да что же ты такое говоришь? — сломленным голосом выталкиваю слова.

— А то и ховорю! Своево мужика держи всехда на виду! Переспал с друхой? Ничё, переживёшь, дурёха! Семья важнее всего. Запомни это, дочь!

Мама еще долго отчитывала меня в своей привычной манере, как в детстве. Но я уже не слушала. Просто молча смотрела в пол, жалея, что решилась приехать в родной дом.

— Вот не соврал же Мишка, — заплетающимся языком произнесла она, — а я сразу поняла… Дима твой сказал, что ты его не так поняла. Тебе надо привязать его к себе дитем. Иначе и вправду уйдет к другой и ты останешься одна.

И тут я слышу, как к дому подъезжает чья-то машина. В нашем-то селе? Автомобиль тут роскошь. Судя по звуку, это не старенькая вечно глохнущая волга наших соседей через дорогу.

Волоски на затылке встают дыбом, по телу пробегают мурашки ужаса.

— Мама, ты кого-то ждёшь? — что-то внутри подсказывает мне ответ, но я старательно гоню от себя догадки.