Книга Измена. Счастье вопреки, страница 68 – Ксения Нежная, Алсу Караева

Так, собственно оно и было. Некто с силой стащил с меня Диму, находящегося в шаге от того, чтобы пересечь черту и лишить меня чести.

Меня с силой трясут за плечи и дают несколько пощечин. Я еще несколько раз моргаю, приходя в чувство. Затем жадно глотаю воздух. Кашляю несколько раз, все еще не веря, что мое горло больше не сдавливается в железных тисках мужских рук.

— Сволочь! Гад, я убью его! — Юля помогает мне присесть и по сестрински прижимает к себе.

Я слышу звук разбитого стекла и до сих пор не могу понять, что происходит. Передо мной стоит Сокол и протягивает Юле плед, чем моя подруга тут же спешит воспользоваться и прикрывает мою наготу.

Все что меня сейчас волнует это воздух, наполняющий мои легкие. Горло горит огнем, легкие обжигает словно я рыба, которая впервые выбралась на берег и пытается научится дышать.

Наш с Владимиром водитель выходит и закрывает за собой дверь.

— Не волнуйся, шшш, тише девочка моя, все позади. Макс никого сюда не пустит, будет стоять на страже, — Юля прижимает меня к себе и нежно гладит по голове.

А я… я просто не в силах с ней бороться. Реву у нее на плече, словно вновь переживая за плохие оценки и риск быть отчисленной из университета.

Все как раньше, все беды и обиды словно отступают на второй план, когда она рядом.

Милая, моя дорогая, верная подруга. Так всегда было. Ровно до моего дня рождения. Не приедь я тогда… Не вернись я тогда раньше, ничего бы этого не было. Я была бы счастлива в неведении и замужем.

Замужем, за этим мерзавцем…

Очередной истеричный вдох вырывается у меня из груди. Поднимаю ослабленную руку и бью кулаком Юлю в плечо. Бью, сказано слишком громко, скорее это походит на слабое похлопывание.

— Почему, Юля, почему? — только и могу выдавить из себя. — За что?

— Шшш, тише, Катюш, Владимир Алексеевич с ним разберется. Он его в окно швырнул. И сам туда же, следом за ним. Не плачь, все позади.

От ее слов мне становитсятолько больнее. Ничего не понимаю и плохо воспринимаю ее слова.

— За что, Юля? — бросаю взгляд полный слез на свою подругу.

Юля не отвечает, только сильнее прижимает меня к себе. От тепла ее тела становится так уютно, тепло. Безопасно.

— Сбежал, гад, — вздрагиваю от резкого голоса Владимира, полного злости гнева и досады.

Поднимаю голову с плеча Юли и замечаю, что Владимир стоит у разбитого окна со стороны улицы. Его рубашка разорвана, в нескольких местах следы от порезов.

— Сокол! — Владимир зовет нашего водителя, бросая встревоженный взгляд в мою сторону.

Соколов быстро заходит в комнату, закрывает за собой выломанную пошатывающуюся на петлях дверь и подпирает ее своим телом, чтобы больше никто не смог зайти и потревожить нас.

— Сокол, свяжись с охраной, пускай ищут этого придурка. Вызови Коршуна, пускай обеспечит нам спокойный отход, — смотрит на меня и добавляет. — Без свидетелей.

— Уже, босс, — Соколов смотрит на Юлю взволнованно и мнется, явно желая что-то сказать, но не решается.

Оба мужчины смотрят на нас и молчат. Наконец, Владимир собирается с силами и нерешительно, аккуратно спрашивает:

— А, он…

— Вы вовремя, — перебивает его Юля и прижимает меня сильнее к себе. — Не успел.

Владимир с силой впивается руками в подоконник, так что осколки разбитого оконного стекла вонзаются в его кожу, но он словно этого не замечает.