Книга Развод в 50. Муж полюбил другую, страница 42 – Алсу Караева, Ксения Нежная

Замечаю, как Мурад нервно поглядывает на часы, его пальцы барабанят по столешнице из темного дерева, а брови сдвинуты к переносице — точь-в-точь как у отца, когда тот беспокоился. Подхожу к нему, чувствуя, как каблуки мягко утопают в плюшевом ковре:

— Все в порядке, сынок? — кладу руку ему на плечо, ощущая напряжение его мышц даже через ткань пиджака.

Мурад вздрагивает, словно я вырвала его из глубокой задумчивости. Его глаза, такие же карие, как у Рамазана, на мгновение избегают моего взгляда.

— Да, просто… — он осекается, проводит рукой по волосам, нервным жестом поправляет галстук, а затем решается. Голос звучит тише обычного, с хрипотцой. — Папа обещал прилететь на праздник. Его рейс должен был приземлиться два часа назад, но он до сих пор не приехал и не звонит.

Что-то внутри меня обрывается, словно лопнула туго натянутая струна. Холодок пробегает по позвоночнику, а во рту мгновенно пересыхает. Рамазан здесь? В нашем городе? За эти месяцы я почти убедила себя, что перевернула эту страницу своей жизни. Стены, которые я так старательно возводила, грозят рухнуть в одночасье. Но стоило услышать о его приезде, как сердце предательски забилось чаще, а дыхание стало поверхностным, будто кто-то сдавил грудную клетку.

Глупо, как глупо. Ты уже не молоденькая девочка, чтобы так реагировать на упоминание бывшего мужа.

— Может, рейс задержали, — говорю спокойно, хотя руки начинают дрожать, и я прячу их в складках платья. Язык словно прилипает к нёбу, и каждое слово дается с трудом. — Не волнуйся, он найдет способ поздравить Лейлу, даже если опоздает на праздник.

Мурад кивает, но в его глазах я вижу сомнение,которое он пытается скрыть слабой улыбкой. Морщинка между бровями становится глубже. Он же знает отца, Рамазан никогда не опаздывает. Если он не здесь, значит, он не прилетел вовсе.

— Надеюсь, с ним все в порядке, — добавляет Мурад, и в его голосе слышится искреннее беспокойство. — Я пытался дозвониться, но телефон переключается на голосовую почту.

Я сжимаю его руку, чувствуя, как сердце сжимается от материнской боли за сына, который, несмотря на возраст, все еще ждет отца, все еще нуждается в его одобрении.

— Он позвонит, — говорю с уверенностью, которой не чувствую. — А теперь давай не будем омрачать праздник Лейлы нашими тревогами.

Возвращаюсь к гостям, пытаясь сохранять улыбку, хотя щеки уже болят от напряжения. Каждый раз, когда открывается входная дверь, сердце подпрыгивает к горлу. Это он? Нет, просто опоздавший гость.В конце концов, это день Лейлы, и ничто не должно его омрачить. Даже отсутствие человека, который когда-то был центром нашей семьи.

Вечер в разгаре, воздух становится теплее от множества тел, звуки музыки и разговоров сливаются в приятный гул. На стенах танцуют отблески света от диско-шара, который принесли друзья Лейлы. Фарид сидит в углу с несколькими друзьями, что-то оживленно обсуждая — наверное, предстоящую учебу в Лондоне. Мама тихо беседует с соседкой, периодически поглядывая на внуков с нескрываемой гордостью.

И вдруг я замечаю, как Лейла отходит в сторону, отвечая на звонок. Ее лицо, только что сияющее от счастья, вдруг становится серьезным. Она прижимает телефон к уху так крепко, что костяшки пальцев белеют. По ее лицу вижу — это он. Мои легкие словно сжимаются, не пропуская воздух. Почему он звонит, а не приезжает? Что случилось?