Книга Хозяйка фабрики "Щелкунчик", страница 49 – Ольга Иконникова

Разобравшись с этим делом, я вызвала Джоан и спросила ее о самочувствии мисс Коннорс.

— Да, миледи, она уже проснулась и выпила чаю и мясного бульона. Но она не произнесла за всё утро и десятка слов. Впрочем, с нами она всегда была не слишком разговорчива.

Я постучала в дверь комнаты мисс Коннорс и получив разрешение войти, переступила через порог.

Гувернантка сидела в кровати. Лицо ее было бледным, а кожа на носу и щеках шелушилась. Но более серьезных признаков обморожения всё-таки не было. Вот только взгляд у нее был тоскливым как у побитой собаки.

— Простите, ваша светлость, что причинила вам столько беспокойства, — сказала она привычным сухим голосом безо всяких эмоций.

— Всё в порядке, мисс Коннорс, — ответила я. — Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

Она истолковала мой вопрос по-своему.

— Да, благодарю вас, миледи! Я сейчас встану, соберусь и покину ваш дом.

— Нет-нет, — торопливо возразила я, — вы должны остаться тут. Тем более, что почтовая карета до столицы уже отбыла, и вам придется задержаться в Таунбридже как минимум на несколько дней. И, если позволите, то я хотела бы кое о чём вас спросить.

— Разумеется,ваша светлость!

— Почему вчера вечером вы отправились не в гостиницу, а в парк?

Она упрямо сжала губы и, кажется, не собиралась отвечать на мой вопрос. И тогда я высказала собственную догадку.

— Неужели всё свое жалованье вы отправили своей сестре?

Она снова не ответила, но я поняла, что оказалась права.

— Но неужели вы не понимали, что в такую холодную ночь вы не продержались бы на улице до утра? И что стало бы с вашей сестрой, если бы вы замерзли?

— Она больна, миледи, — мисс Коннорс, наконец, посмотрела на меня. — И мне нужно было оплатить ее пребывание в лечебнице на следующий год. Я не могла позволить, чтобы ее выкинули на улицу перед самыми праздниками.

— Но вы не подумали о том, что будет с ней, если с вами что-то случится! — воскликнула я.

— На всё воля Божья, миледи, — ответила она. — К тому же, на мне было теплое пальто, и я подумала, что не случится ничего страшного, если я подожду почтовую карету в парке. Время от времени, чтобы согреться, я вставала и ходила по аллее. А потом сама не заметила, как…

Она замолчала, и я продолжила ее мысль:

— Как холод почти погрузил вас в сон.

Она кивнула.

— Но почему вы никогда и никому не рассказывали о своей сестре?

— А что это изменило бы, миледи? Я не нуждаюсь ни в чьей жалости. Я слишком хорошо понимаю, что никому нет дела до чужих проблем. Я сама виновата в том, что не смогла найти работу, которая позволила бы мне быть ближе к Миранде. У меня было неплохое место в столице, но мои воспитанники оказались избалованными и эгоистичными детьми, и когда я попыталась обратить на это внимание их родителей, то была выставлена из дома.

Зная ее характер, я ничуть этому не удивилась. Она решительно не умела ладить с людьми, а ведь в ее профессии это было необходимо.

Она поняла мои мысли по выражению моего лица и невесело улыбнулась:

— Я понимаю, ваша светлость, что мисс Сенди тоже не любит меня. Но ведь это и не обязательно, правда? Я полагаю, что мы ни в какой ситуации не должны поступаться своими принципами. А излишняя снисходительность в воспитании детей не идет им на пользу.

Мне хотелось ей возразить, но я подумала, что сейчас она не в том состоянии, чтобы вести с ней дискуссию. И потому я просто сказала: