Книга Дети Нави. Банная невеста, страница 32 – Кристина Юраш

– Видимо, я должен тебе сказать: «Благодарствую!» – произнес он, сдув темную паутину волос назад. Даже сейчас он был восхитительно красив. Словно в нем дышала живая необузданная сила и ярость. Ярость ожесточала черты его лица, делала взгляд впечатывающим, почти осязаемым.

– Не стоит! – выдохнула я. – Не утруждай себя…

И тут я бросила взгляд на угол. Мать лежала в отключке, это было понятно. Бабка тоже лежала в отключке, положив голову на плечо роженицы. На коленях возле обессиленной женской руки плакал сверток. Мне хотелось подойти и взять его, но Лизар опередил меня и схватил кроху на руки.

Но крик петуха всего лишь ослабил нечисть. Как вдруг я услышала голос. Басовитый, густой, красивый. Он явно принадлежал мужику солидному. К тому же еще и «окающему». Сочное «о» в исполнении его баса было просто музыкой для ушей.

– Сгинь, о-о-отрок! – послышался голос и вздох. Я выглянула в окно, видя, как к нам идет батюшка. Он был рослым, солидным, не лишенным живота. С длинной, чуть посеребренной сединой бородой-лопатой. – А ты на исповедь можешь не хо-о-одить, Митришна. Знаю я про твои дела темные! Сказывали люди!

Он вошел в баню, как вдруг увидел нас с Лизаром.

– Ну что ж! Лучше по-о-оздно, чем как вы! Итак, я полагала, что вы венчаться удумали! Благословляю ваш брак, хотя и, видимо, поздновато.

Батюшка посмотрел на дитя и вздохнул.

– Но ничего! Сейчас по святцам имя дадим, и живите себе дружно.

– Мы не венчаться! Это новая обдериха! – усмехнулся колдун.

– Сила нечистая? Ай-я-яй! Как не стыдно-то! Людей, небось, губишь? – спросил батюшка. Он ничуть не удивился. У него даже глаз не дрогнул.

«Русалка, русалка, русалка, ночная бабочка, куда смотрел отец!» – невпопад пронеслась в голове песня.

– Так не губи. Узнаю, что губишь, эпитимью наложу! – произнес батюшка. – Что ж, будем знакомы. Я – отец Никифор.

– Очень приятно, – вздохнула я. Меня сейчас колбасить должно или потом? Я что-то не поняла? Тут сам батюшка стоит, а я пока еще не бьюсь на полу и не выкрикиваю ругательства.

– Так, что тут у нас? – спросил отец Никифор. – Митришна, погоди!

В окно появилось уродливое лицо ведьмы. Отец Никифор взял да достал огромную старую книгу, которая в его руке смотрелась как блокнот.

– Сегодня у нас седьмое! Протальник постарому. А что у нас седьмого? Анфиса, Афанасий, Вавила, Варадат, Вячеслав, Лимней, Маврикий, Разумник, Тит, Фалассий, Фёдор, Филипп, Фотий. Какое имя берем?

Я посмотрела на мать, которая лежала в отключке. Что-то я явно не так представляла имена. Я искренне была уверена, что половину деревни зовут Иван, а другую половину – Настя. А тут такое разнообразие.

– Мать там, – кивнул Лизар.

– Будет, значит, – протянул батюшка задумчиво. – Фалассием.

Мне кажется, мать будет не в восторге. Ну, я бы на ее месте точно не была. Я была уверена, что имена дают родители. А тут никого не спросили.

Батюшка зачерпнул воды из таза и провел обряд крещения. А потом посмотрел на черта, который внезапно притих. Я отпустила его на пол, но у бедолаги не было сил даже встать.

– А этого я с собой возьму, – произнес батюшка, беря черта за хвост. – В колокола звонить будет. А то у меня покойник на покой отправился. Заменить некому. И людям потеха. Как третий раз колокол прозвонит, так будешь с колокольни падать.