Книга Судьба принцессы, страница 105 – Дарья Котова

Элиэн с Вадерионом сидели на расстеленных прямо на земле, еще не прогретой с зимы, шкурах и слушали главного шамана. Этот орк был настолько стар, что кожа его обвисла подобно плащу, от волос остались лишь неопрятные клоки, а клыки давным-давно вывалились. Зато голос шамана звучал необычайно звонко.

— Поднимаются в небо тени, смотрите, это лица наших предков. Они везде. Они повсюду. Они смотрят на нас, и их взгляды полны укора. Что вы желаете сделать, все будет оценено прошлым. Каждый наш поступок кладет слепок для следующего. Чтобы изменить будущее, нужно обратиться в прошлое. Предки дадут ответ, увидят его в тенях, что преследуют нас. Я всегда… Всегда я говорю тем, кто приходит ко мне: «Оглянись! Враги позади тебя!». Все в тенях… Это старая легенда о великом воине, что когда-то сражался за свой народ. Он был сыном вождя, с самого детства силой он превосходил многих. Сердце его было чисто, помыслы светлы, но душу начала отравлять гордыня. Он вознесся над своими сородичами, смотрел свысока. Немало добрых сердец обидел он, но шел он вперед, не оглядываясь назад, а тени уже шли за ним. Не ведалон страха, а ведь страх уже окружал его. И наступил день, когда солнце поднялось в зените, и погрузилось во мрак сердце воина. Вышел он на бой… и проиграл! Тени окружили его, поглощая. Не убили его, но никто из сородичей не поддержал его, все отвернулись, помня о былых обидах. И умер тогда воин: не телом — душой. Ибо нельзя идти в будущее, не помня о прошлом!

Шаман воздел руки к небо и принялся напевать что-то непонятное, но быстро подхваченное его учениками. Вадерион склонился к самому уху Элиэн и прошептал:

— Никогда не был согласен с этой легендой.

— Поэтому когда-нибудь тебя поглотят тени, — одними губами ответила она. — Но учитывая «обилие» солнца в Империи, ждать этого дня ты будешь долго.

Вадерион никак не отреагировал на шутку, лишь кончиками пальцев погладил Элиэн по запястью.

— Опять холодная.

— Солнечных дней мало, — отрезала она, даже не пытаясь отодвинуться: все же рядом с Вадерионом было тепло, да и все орки-супруги сидели в обнимку. Элиэн даже наоборот придвинулась ближе, облокотившись о грудь мужа, а тот по-хозяйски обнял ее. Здесь, среди орков, сидя прямо на шкурах — считай, на земле — вокруг живого костра, под открытым небом все было намного проще, и Вадерион вел себя свободнее. Вообще, Элиэн начинало казаться, что иногда муж тяготится обществом сородичей, хотя сама мысль о том, что Темный Император может чем-то тяготиться, казалось смехотворной. Однако, рассудив, Элиэн пришла к выводу, что правитель подстраивается под подданных ничуть не меньше, чем они под него. Это было странно, потому что на примере отца она видела лишь пренебрежение короля к своему народу. Вадерион был другой и другим было его отношение ко всему.

«Наверное, поэтому мой дорогой супруг правитель Темной Империи, самого могущественного государства мира, которое он сам и построил, а отец — король Рассветного Леса, которому нужно кричать о своем величии, чтобы никто не забыл», — подумала Элиэн и поймала себя на том, что пропустила изрядную часть орочьего фольклора и чуть не заснула. В объятиях Вадериона было совсем не холодно, а мерный голос шаманов (теперь говорил кто-то другой) убаюкивал лучше любой колыбельной. Элиэн обвела взглядом сидящих вокруг их костра: здесь были лишь вожди кланов — самых уважаемых и сильных — со своими женами и шаманы — самые старыеи мудрые. Они с Вадерионом занимали место почетных гостей и были, наверное, единственными неорками на несколько миль вокруг. Тем ценнее было все, что здесь происходило, и с тем большим интересом Элиэн слушала старейшин орков. Даже их легенды, которые так не нравились Вадериону: он не преминул раскритиковать почти все премудрости орков, при этом в общем соглашаясь с их взглядами на жизнь. Элиэн уже не знала, смеяться ей или плакать, но в конце концов решила просто наслаждаться вечером, благо общество тех самых зеленомордых чудищ, которыми пугали детишек в Рассветном Лесу, оказалось на редкость умиротворяющим. Однако стоило Элиэн подумать об этом, как начались проблемы, привычные для светлой эльфийки, оказавшейся среди темных. А ведь она только расслабилась. Вновь зря.