Книга Судьба принцессы, страница 112 – Дарья Котова

— Так в Рассветном Лесу действительно думают, что я не сплю, не ем, а только и думаю о том, чтобы захватить мир? — расхохотался Вадерион, наблюдая за тем, как Элиэн аристократически морщится — словно услышала неприличное слово.

— Не так грубо, но да. Ты для нас образ зла. Некоторые — среди паладинов, конечно — считают, что с твоим убийством исчезнет угроза миру… Вадерион, хватит смеяться, глупость же полнейшая!

— Что я зло или что меня не надо убивать?

— Все относительно, хотя со вторым утверждением я бы не согласилась.

— Не считаешь меня плохим?

— Не считаю тебя злом. Слишком абстрактное понятие. Но я действительно была удивлена, когда поняла, что ты относишься ко всему скорее как шахматист, нежели как боец.

— Ты права. — Он скрестил пальцы, глядя на нее из-под полуприкрытых век. В его багровых, почерневших почти дотемноты ночи глазах отражалось пламя. — Мне нравится война, как отдельная череда боев. Я не буду врать тебе и рассказывать о том, что я не наслаждаюсь убийством людей, светлых и других эльфов и даже сородичей-темных. Но война — это не только брызги крови и безумие битвы. Война — это стратегия. Как шахматная партия. Играла когда-нибудь?

— В Рассветном Лесу эта игра не распространена, но я научилась.

— И как?

— Это мой личный позор.

Вадерион с мягкостью, под которой скрывалась сталь, рассмеялся.

— А я игрок очень хороший. И война для меня — то же шахматное поле. Я смотрю на все со стороны, поэтому мне удается увидеть, какой ход сделает противник, а также я сохраняю холодную голову. Ошибка большинства лидеров в том, что они увлекаются противостоянием. Это глупо. Можно поддаваться своим внутренним порывам на поле боя, на тренировке, но за столом с расстеленной картой ты должен следовать лишь чистой логике. Мало кто на это способен. По крайней мере, я знаю лишь одного такого военачальника. Поэтому я выигрываю все войны. Мне нравится хорошая игра, но я не хочу лить кровь лишь ради собственного удовольствия. В конце концов, всегда есть обычная шахматная доска.

Элиэн чуть склонила голову, внимательно слушая, и Вадерион даже залюбовался ею, а еще впервые в жизни подумал, что нашел кого-то, кто его понимает, но при этом не является врагом. Ведь чтобы понять, надо быть таким же. Элиэн такой же, как Вадерион, не была, но понимала, он видел это в ее взгляде.

— Я так рада, знаешь, — наконец задумчиво произнесла она, закутываясь в шаль.

— Чему?

— Что у меня есть преимущественное право побеседовать с тобой. Как у супруги, — с озорной улыбкой добавила она. Он вновь коротко рассмеялся.

— Ты часто говоришь умные вещи, но еще чаще — умные и смешные.

— Для тебя это комплимент, спасибо, — серьезно ответила она и повернулась к камину, в котором несмотря на приближающееся лето горело пламя. Вадерион был равнодушен и к погоде, и к температуре, а вот его котенок мерз.

Вглядываясь в языки пламени, она внезапно спросила:

— Вы ненавидите нас? В глубине души.

Элиэн подняла взгляд на Вадериона, и на мгновение ему показалось, что он увидел в голубых глазах отблески Тьмы.

— Темные эльфы светлых, — пояснила она.

— А вы? — насмешливо поинтересовалсяон.

— Я спросила первой.

— Покажу свои хорошие манеры и отвечу, — проигнорировав насмешливую гримасу Элиэн на его «манеры», произнес Вадерион. — Мне все равно. Я видел жестокость от всех рас, а произошедшее тысячелетия назад между родными братом и сестрой меня не интересует. Захотел Лисэн проклясть Мириэль и немалую часть своего народа — его воля. Если так рассуждать, то он сделал нам подарок: дроу сильнее других рас. Еще орк, может быть, поспорит со мной силой, а вот светлый эльф и рядом не постоит.