Книга Судьба принцессы, страница 116 – Дарья Котова

— Так все это борьба за мое внимание? — удивление пробилось даже через гнев. — Ринер, ты разочаровываешь меня все больше.

— Ты думаешь, я ревную? Вадерион, борьба за твое внимание надоела мне еще столетий семь назад. Когда-то ты был для меня старшим товарищем и другом, но потом я понял, что ты — всего лишь кукла Тьмы. Напыщенный и властолюбивый. И все же я остался рядом, а ты никогда не замечал никого вокруг себя. Потом я стал ненавидеть тебя, но потом… потом я успокоился. Я понял, что нужно использовать свой шанс. Когда-нибудь ты умер, и я бы занял твое место. Я! Твой ближайший, доверенный темный! Твой Советник! А тут появляется эта дрянь. Признаться, я действительно испугался, что ты можешь увлечься ею слишком сильно. Для этого и нужен был Последний суд. Думал, девчонка полезет в петлю от крови и растекающихся мозгов,а она начала скалиться… Тварь!

— Выговорился? — холодно поинтересовался Вадерион.

Ринер неожиданно расслабился, облокотился о спинку кресла и со смешком, словно они, как раньше, под бутылку вина у костра обсуждали темных эльфиек, промолвил:

— Почему ты не умер на войне? Ты слишком долго правишь, Вадерион.

— И проправлю еще достаточно. А ты умрешь. Как банально.

Ринер не стал молить о пощаде или скандалить, выкрикивать обвинения, брызжа слюной — он всего лишь бросился на Вадериона. Вернее, попытался. Из теней скользнула фигура, нажимая на пару точек на шее свалга, и тот без чувств рухнул обратно в кресло.

— Ты бы никогда не стал правителем Темной Империи, — с брезгливостью произнес Вадерион, поднимаясь и не глядя больше на того, кто больше восьми столетий был его самым верным последователем, Советником, вышел. Он знал, что Тейнол сделает все необходимое.

* * *

Элиэн, слава Тьме, нашлась в своих покоях: после возращения Вадерион обнаружил не очень приятный факт, что его супруга теперь живет не только одним заброшенным садом. Элиэн ездила в гости к своим знакомым, в лазареты (об этой ее инициативе он тоже узнал не сразу), могла быть у управляющей замка, в кухне, просто гулять по коридорам, читать в библиотеке, читать в саду, читать в покоях. Вадерион искренне надеялся на последнее, и его желание сбылось. Элиэн расположилась на диване в собственной гостиной и чинно вышивала. Эту еще одну ее особенность он искренне не понимал. Как и чтение любовных романов. Вадерион никогда не был женоненавистником, хоть и со снисходительностью относился к большинству представительниц прекрасного пола, при этом уважая заслуги воительниц и чародеек, которые его окружали. Так что он готов был признать способности Элиэн, ее ум и прекрасное чувство юмора — на грани иронии и сарказма, но настолько тонко, что нельзя было допустить даже тени обиды. Но вот что он точно не понимал, так это ее увлечения типично женскими делами. Как, проводя на протяжении пяти лет Последний суд, разбираясь в бумагах (библиотекарь уже успел «настучать»), можно было спокойно вздохнуть и усесться за нитки и глупые слезливые писульки о вечной любви? Вадериону только и оставалось вздохнуть следом, мысленно бормоча: «Женщины!».

— Темной ночи, котенок, — он поймал ее ладонь и коснулся губамивнутренней стороны запястья поцелуем. В среде темных этот жест считался очень интимным, и Вадерион представлял, как Элиэн внутренне довольна его столь явным расположением. Почему внутренне? Потому что внешне его котенок оставался все таким же милым, добрым, слегка острым на язычок, но абсолютно равнодушным к сильным чувствам.