Книга Судьба принцессы, страница 123 – Дарья Котова

— Я слышала, ты был сегодня в архиве, — начала она разговор самым непринужденным тоном, хотя внутренне была максимально напряжена.

Вадерион поднял на нее удивленный взгляд.

— Откуда это ты слышала? — с недоверием поинтересовался он.

— Я тоже сегодня заглянула в библиотеку, и Гырызтарг мне рассказал о твоем визите.

— Ты и библиотекаря прикормила, — с усмешкой заметил Вадерион. — Да, я был сегодня в архиве. Захотелось посмотреть, что ты нарешала за пять лет.

Его слова прозвучали слишком неопределенно, и Элиэн все же решилась уточнить:

— Совсем плохо?

— Нет, средне. Что-то совсем ужасно, большинство — приемлемо. За Унара мне и вовсе стоит тебя отблагодарить.

— Это тот орк из клана Северных Ветров? — нахмурилась Элиэн. — Который убил ребенка из клана оборотней?

— Да. Но он никого там не убивал. Вернее, все намного сложнее, — поморщился Вадерион и очевидно перевел тему: — Ты молодец. Для неопытной эльфийки, конечно.

— Благодарю за честную оценку. — Покончив с гусем, она перешла к той самой сладкой шоколадной мечте, которая вызывала столько эмоций у Вадериона. — Зачем ты убил казначея?

— Он умер сам.

— Вадерион, ты можешь рассказать это знати Мелады, а я прекрасно все вижу и так. Он ведь умер из-за меня, да?

— Он умер из-за того, что посмел тебе перечить. И не надо на меня так смотреть. Искусство управление толпой таких отъявленных злодеев, как темные расы, как раз и заключается в балансе между жестокостью и справедливостью. Я не наказываю невиновных, но виновные должны бояться моего гнева. А теперь — и твоего.

Элиэн ничего не ответила. Она считала неразумным возражать и указывать Вадериону на то, что его подданные вели себя по отношению к ней так, как вел себя он. Он пренебрегал ею, и его слуги повторяли за ним. Это было естественно, и если завтра Вадериону наконец наскучит эта игра в страсть, и он забудет про нее, она вновь уйдет в тень, став никем даже для челяди.

Она задумывалась об этом не так часто, а в присутствии Вадериона у нее и вовсе не хватало на это времени. Но когда Элиэн оставалась одна, сидя в гостиной своих покоев с книгой в руках, она могла часами смотреть в стену и думать, думать. Или брала шитье, и пока иголка с нитками скользила по ткани, она вновь погружалась в свои невеселые мысли. Но пока это был лишь призрак ее тревог — последние два месяца, несмотря на казнь Ринера, были для нее счастливыми. Все же не зря она приложила столько усилий, чтобы завоевать внимание Вадериона. Тщательно создавала образ, приучала себя держать лицо, резко отвечать, при этом не переходя грань — постоянно быть в напряжении, зато для всех остальных она стала Императрицей, и даже собственный супруг обратил на нее внимание. Как же разительно отличались их отношения до и после войны! Вот только Элиэн не знала, сколько продлится лояльность Вадериона. Зная его, можно было с уверенностью сказать, что скоро она ему наскучит. У нее не было ни выдающейся внешности, ни ума (как повторял ее муж, она всего лишь женщина), ни навыков опытной соблазнительницы. Так что оставался лишь один вариант собственного спасения, и стоило думать лишь о нем, не теряя головы, но Элиэн было так тяжело оставаться равнодушной к Вадериону, когда он внезапно стал таким заботливым, когда онастала видеть через его грубость, скрывающуюся в глубине слов и поступков нежность и что-то, что ей хотелось принять за любовь. Влюбленность. Это по отношению к Вадериону она еще допускала. В конце концов, он тоже способен чувствовать.