Книга Судьба принцессы, страница 32 – Дарья Котова

— Думал, можно смеяться надо мной⁈ — в ярости выкрикнула Элиэн, посылая в «дорогого» супруга новый снаряд, коих в полупустом кабинете Вадериона оказалось на удивление много.

— Что⁈ — возмутиться нормально ему не дал очередной том. Светлая метала предметы с удивительной точностью. Вадерион, конечно, успел увернуться, но, учитывая, что в процессе кружения по кабинету, он вновь оказался у своего стола, то тяжелая книга, не столкнувшись с его телом, пролетела дальше и, с жутким звоном разбив витраж, вылетела во двор. Судя по раздавшейся снизу орочьей ругани, она нашла свой конец на чьей-то голове.

— Розы! —рявкнула Элиэн хоть что-то разумное, но ни на секунду не проливающее свет на происходящее.

— Ты же сама хотела роман… Демоны Глубин! — разбившаяся над головой запасная чернильница, на беду хранившаяся в шкафу, рядом с которым стояла разъяренная Элиэн, заставила Вадериона вновь прервать попытку начать вести разумный диалог.

Однако буря вдруг затихла. Он увидел, как на лице светлой гнев сменяется озарением, а потом растерянностью.

— Ты ведь не знаешь, — пролепетала она.

Не успел Вадерион отреагировать, как Элиэн осела в ближайшем кресле, спрятав лицо в ладонях.

Несколько секунд он тупо стоял и смотрел на съежившуюся фигурку светлой эльфийки, пока до него не дошло, что все закончилось. Вот так вот просто.

Вадерион окинул взглядом разгромленный кабинет, разбитый витраж и утопленные в чернилах документы и пришел к выводу, что это была самая ошеломительная атака за всю его жизнь. И он, как юнец, попался на тот самый пресловутый эффект неожиданности.

Пройдя по осколкам статуэток, погибших в буре гнева его супруги, Вадерион опустился на колени перед креслом с Элиэн. Та подняла на него взгляд своих больших голубых глаз, в которых плескался океан вины. Ни презрения, ни высокомерия, лишь растерянность и стыд.

— Вадерион… Мне так… — Она окинула взглядом разгромленный кабинет. — Мне так жаль… Я прикажу… слуги… уберут…

— Да я и сам могу, — заметил Вадерион, мысленно приходя к выводу, что реакция супруги превзошла все его ожидания. — Что это было?

Щеки Элиэн пылали, а на лице была лишь растерянность и раскаяние. Весь тот образ холодной светлой, что построил Вадерион у себя в голове, рухнул, как карточный домик: сейчас перед ним сидела хрупкая испуганная эльфийка.

— Я подумала… — говорила она отвратительно, но теперь и вовсе замолчала, страдальчески прикрыв глаза и потирая виски. Наконец она пробормотала на человеческом: — Забыла, забыла как это называется.

— Если тебе легче, давай по-людски, — предложил Вадерион, тоже переходя на язык этих бесполезных смертных: сейчас ему главное было добиться от жены внятных ответов. — Или даже на твоем, — добавил он на светлоэльфийском.

Элиэн тут же поморщилась:

— У тебя ужасный акцент.

— У тебя еще хуже, — возразил Вадерион, возвращаясь на человеческий.

— Я только три месяца учу язык, — запротестовалаЭлиэн, даже слегка обиженно, как ребенок, поджала губы.

До Вадериона только сейчас дошло, что принцесса Рассветного Леса, естественно, не могла знать ни одного темного языка. Этим и объяснялась рубленность ее фраз и излишняя молчаливость. Потому что сейчас, как только они перешли на понятный для обоих человеческий, ее было не заткнуть.

— Вадерион, мне так жаль, — пролепетала она, вновь окидывая виноватым взглядом кабинет. — Я совершенно не подумала, просто разозлилась. Устроила такой ужасный скандал, испортила твои вещи… Я все исправлю, — заверила она, переводя свой виноватый взгляд на него. Сущий котенок, безобиднее него только младенец.