Книга Беглецы, страница 59 – Дарья Котова

Ларона снесло еще где-то в начале этой тирады, и до ее конца он удивленно молчал, после чего так же удивленно лег спать, потому что Барст действительновознамерился дежурить всю ночь. Эльфу оставалось лишь смириться с неизбежным и дать себе на будущее зарок, впредь лучше себя контролировать.

За ночь Ларон отлично выспался и чувствовал себя донельзя бодрым, чего нельзя было сказать о Барсте. Его сонной вид еще больше усугубил душевное состояние эльфа, терзаемого чувством вины.

Сегодняшний день отличался от предыдущего только тем, что Барст вдруг решил свернуть резко на север.

— Там степи, нам туда не нужно, — буркнул он через плечо.

— Хорошо, — покорно согласился Ларон, который тоже не желал покидать пределов Ленаты. Это людское королевство хоть и кишело ликанами, разбойниками, колдунами и чернокнижниками — в общем, было достаточно опасно, — однако не шло ни в какое сравнение со степями, вотчиной кочевников. Общаться с этими жестокими существами Ларон не желал — был велик риск умереть в первую же секунду. Об опасности степных варваров он знал хорошо — Рассветный Лес граничил с Лесами фейри. Живущие там дриады, нимфы, русалки и феи были давними союзниками светлых эльфов, на протяжении веков дивным не раз приходилось защищать земли младших сестер от людей. Кочевники жили по своим диким законам и плодились быстрее, чем любые другие люди. Они напоминали саранчу, которая сметала все на своем пути. Сухие бескрайние степи лишали их пропитания и достойной жизни, поэтому они поколениями паразитировали на соседях, грабя то Ленату, то Леса фейри.

— Не пойдем в степи, — кивнул Ларон, соглашаясь.

Сам он никогда не воевал на южной границе, но от друзей жены знал, какие ужасы творят люди степей.

— Не пойдем, — повторил Ларон.

И они свернули на север. Следующую ночь дежурили оба. Ларон пошел на хитрость и заявил, что не доверяет Барсту, поэтому хочет, чтобы они делили дежурства поровну. Орк, конечно, высказал свое недовольство еще более мрачной гримасой, зато не стал упрямиться и поспал хоть полночи. Храпел безбожно, но даже сквозь этот невероятный шум Ларон своим острым слухом уловил то, что сильно встревожило его.

— Неподалеку ликан, — предупредил он своего товарища поутру. — Я слышал ночью вой.

— Брешешь.

— Я знаю, как воют ликаны — я жил на западной границе Рассветного Леса. Это были они, причем я подозреваю, что там целая стая.

— Брешешь.

Ларон мысленно вздохнул.

— Барст, я понимаю твое недоверие ко мне, но, поверь, сейчас мы на одной стороне. Ликаны одинаково опасны для нас обоих, мы не сможем их победить в случае нападения.

— Ты эльф, у вас есть ваши колдовские приемчики.

Только такой невежда, как орк, мог назвать эльфийские силки, искусные чары, мерзким черным колдовством. Но Ларон в очередной раз стерпел оскорбление, продолжив напирать.

— Я смогу связать лишь одного ликана. Совсем ненадолго! Без голубой стали мы ничего не сможем сделать. Прошу, нам надо что-то предпринять.

— Что ты хочешь, ушастый?

— Надо возвращаться, вой доносился с севера.

— Вчера ты сам сказал, что мы не пойдем в степи, — напомнил Барст. Его гулкий голос напоминал раскаты грома. Он рассуждал не слишком споро и логично, что осложняло задачу Ларона.

— Да, но обстоятельства изменились.

Ларон не выдержал и пораженчески выдохнул, видя, что его слова не имеют на Барста на кого воздействия. Неизвестно, сколь долго бы еще продолжался этот бесполезный разговор, однако утреннюю тишину вдруг разорвал волчий вой. В нем было столько дикого безумия, которое слышалось даже самым невосприимчивым существам, что проигнорировать его было сложно.