Книга Беглецы, страница 83 – Дарья Котова

— Что ты уставилась?! — рявкнул он. — Зови слуг, стражу, надо догнать этого урода. А потом я вас обоих сожгу живьем. Тварь! Как ты вообще посмела…

Он продолжал ругаться и орать, благо супружеские покои имели толстые стены, и крики, звучащие в этих комнатах, редко доходили до ушей слуг.

Ровена смотрела на него и смотрела. Она не шевелилась. Наконец она сделал шаг, второй, третий. Аластор наконец замолчал, обрадованный, что его клуша начала думать. Но она не подошла к нему — она оказалась рядом со столиком, на котором лежали письменные принадлежности. Взяла тонкий нож для писем и приблизилась к мужу. Он до самого последнего момента даже не думал о том, что она собирается сделать.

Наутро слуги обнаружили в гостиной труп своего хозяина — они как раз прибежали сообщить ему о том, что пленники сбежали. Люди сразу поняли, кто это сделал, и им оставалось лишь сочувствовать несчастной вдове, дважды пострадавшей от колдуна и его подружки.

Свист плетей резал слух Ларонэля. Лицо пылало, от боли на глазах выступили слезы. Он едва мог разобрать, куда идти, но продолжал непроизвольно оглядываться на Барста. Орк выглядел еще хуже, чем эльф: казалось, один шаг — и он свалится. Ларон понимал, что для Барста это будет значить смерть, а ему даже не хватит сил тащить на себе товарища.

Весь день прошел в пути. Кочевники не жалели пленных, периодически одаривая их плетьми. Совсем скоро одежда Ларона превратилась в лохмотья, и даже шкуры Барста посеклись. Только когда на небо опустилась ночь, а звезды и луну скрыли тучи, кочевники остановились. Пленников покидали на землю, связав им ноги. Сами степняки отправились разбивать лагерь. Совсем скоро в воздухе запахло костром и едой. Пленники — трое людей и Ларон с Барстом — зашевелились. Только если все остальные с тоской и голодом поглядывали на степняков, жарящих мясо, то эльф подполз к орку.

— Барст? Барст, ты как? — тихо позвал его Ларонэль, оглядываясь на кочевников. Казалось, те полностью поглощены своими делами, но эльф не терял бдительности.

— Живой, — столь же тихо ответил Барст, переворачиваясь. Выглядел он еще хуже, чем днем: синяки проступили на серо-зеленой коже, отливая багряным и синим, ссадины перестали кровить, но засохшая корка смотрелась страшно. И без того маленькие глаза, скрытые под тяжелыми веками, сейчас были вовсе не видны — так опухло лицо Барста.

— Надо бежать, — бодро продолжил он, ломая все представление Ларона о тяжести состояния товарища.

— У меня руки и ноги связаны, а оружие у нас отобрали.

— Э, ушастый, — крякнул Барст и напрягся. Несколько секунд — и веревки, которыми его связали степняки, лопнули. — Вот так надо.

Орку не составило труда также освободить Ларона и еще троих пленников. Люди обрадовались, и хоть минуту назад Барст вызывал у них только страх и презрение, сейчас они готовы были возносить молитвы за его здоровье.

— Че расселись? Идем! — шепотом приказал орк, довольно проворно поднимаясь на ноги.

— Сейчас? А кочевники? — удивился Ларон. Пленников разместили в тени шатров, степняки были уверены, что те не сбегут, крепко связанные вымоченной бечевкой. Они не учли силу чистокровного орка.

— Обойдемся без них, — усмехнулся Барст, апотом махнул и скрылся во тьме. Остальные последовали за ним.