Книга Замуж за Орка (не) по своей воле, страница 55 – Мари Александер

Душа рвалась на части, а звуки, рвущиеся из груди, почему-то не приобретали форму слов и не складывались в предложения. Что-то заставляло хранить обет молчания и не произнести ни слова о том, кто я есть на самом деле. От этого становилось больно физически: грудную клетку будто сжали тисками, и я начала задыхаться. При этом рука орка на моей талии не давила, он даже расслабил привычную хватку и лишь придерживал меня подле себя.

Дальше случилось что-то непонятное. Меня начало трясти, как будто кто-то пытался вытрясти мою душу из эльфийского тела.

— Дурак, чего стоишь и смотришь? — закричала какая-то женщина, появившаяся из ниоткуда. — Неси её в мой дом! Или хочешь лишиться своей Лемны, так и не сняв с неё белой рубахи?

Сквозь полуприкрытые веки явидела какой-то размытый женский силуэт, но хорошо слышала голос ведьмы.

Детский смех тут же оборвался, и я услышала где-то рядом тихое: «Мама! Мама, не уходи!» И меня начало трясти ещё сильнее, а с губ срывалось лишь одно: «Карата. Карата. Карата». Будто я звала её. При этом понимала, что оно само срывается с моих губ, а осознанно я не в состоянии произнести и слова.

— Рзо! — Громкий крик ведьмы. — Унеси её! Нельзя! Опасно!

Орк же нёс меня куда-то, снова прижимая к своей груди. Он точно знал дорогу, в отличие от младшего брата. Это было понятно по ругани ведьмы.

— Куда? — завопила она на Рзо. — Хочешь, чтобы тени сожрали вас? Вниз по реке и к бобровой запруде! И братцу скажи, чтобы не вздумал появляться — видеть его не желаю! Таран придёт за дочкой, а до этого сидите там и не рыпайтесь!

Было странным то, что я хорошо слышала и всё понимала, но вот тело совершенно не слушалось. Меня продолжало трясти, как детскую погремушку, а губы без моего ведома продолжали шептать как заклинание: «Карата. Карата. Карата».

Из-под полуопущенных век я плохо видела, но сама открыть глаза не могла. Поэтому вся превратилась в слух, чтобы хоть попытаться понять, что происходит.

Мы вошли в какое-то помещение: пахло деревом и травами, свет был приглушённым, очертания предметов и стен размытыми. Орк пронёс меня через какие-то коридоры, потом были лестницы — почему-то всё время вверх и вверх. А потом какая-то тёмная комната.

— Клади её на камень и раздень! — приказала ведьма.

Орк выполнил её приказ частично. Он положил меня на что-то твёрдое и плоское и снял верхнюю часть моего одеяния.

— Снимай рубаху! — выкрикнула ведьма.

— Не могу! — рыкнул ей в ответ орк. — Ведьма, ты же видишь: это рубаха чистой Лемны, она надела её сегодня ночью. Я сниму её в источнике через три дня — это минимальный срок, и ты это знаешь!

— Что? — недоверчиво переспросила ведьма. — Ты разве привёл её сюда не для того, чтобы я отдала тебе долг? Раздевай, говорю! Я не смогу сделать из неё живую статую, если она будет в одежде. Захочешь, потом вырядишь её хоть во что. А сейчас снимай рубаху!

— Я передумал! Она нужна мне живой! — сказал орк.

И после этих слов воцарилась полная тишина. Был слышен лишь мой слабый шёпот: «Карата. Карата. Карата». Но он становился всё тише и тише.Камень, на котором я лежала, был холодным, и он как будто вытягивал из меня тепло и жизненные силы. Вот и слух начал меня подводить. Я чувствовала, что губы шевелятся, но уже не слышала слова. Веки отяжелели так, что сами сомкнулись. Руки и ноги будто придавило многотонной тяжестью к камню, как и всё тело. Уже практически пребывая в бессознательном состоянии, я услышала голос ведьмы, нарушивший тишину: