Книга Свадебное агентство в наследство, страница 31 – Наталья Буланова

Лицо Шакли – настоящий шедевр. Если бы художники писали картину «Момент, когда твоя магия оказалась слабее, чем заклинания деревенского знахаря», они бы использовали именно это выражение его лица.

Однако Кир не был бы собой, если бы быстро не пришел в себя.

– За артефактами прячешься, как гоблин за юбкой матери? – Голос Кира крепчает, становясь громче, чем крики двух драконов, делящих одну золотую монету.

Дариус улыбается снисходительно, как учитель, наблюдающий за первокурсником, впервые пытающимся произнести заклинание. Его рука касается моей щеки с нежностью,с какой тролль гладит свой любимый булыжник.

– Не слишком громко, дорогая?

Я едва сдерживаю смех. Этот мужчина играет свою роль лучше, чем бродячие актеры, изображающие королей за кружку эля.

– Эм… нет, – отвечаю я, чувствуя, как сердце колотится быстрее, чем гном перебирает ногами, когда убегает с пустыми карманами от разъяренной хозяйки таверны.

– Хочешь, я верну этот смерч и отправлю его в нем в пригород проветриться? – спрашивает меня Дариус ленивым тоном.

Словно правда может.

Кир стоит посреди комнаты, красный, как помидор, который только что проиграл дуэль салату. Его шея пульсирует пятнами, будто под кожей устроили соревнования прыгающих лягушек.

– Ты кто вообще такой?! – шипит он, и из ушей начинает валить дым, как из трубы плохо протопленной алхимической лаборатории.

Шерх, мой вечно голодный змей, с интересом наблюдает за дымом, явно размышляя – можно ли это съесть, или лучше сначала посолить.

Дариус ловит дымовое колечко с ловкостью эльфа, крадущего последнюю пиалу нектара, и дует на него. Колечко превращается в дракончика размером с ладонь, который улетает в окно с веселым писком.

– Очаровательно, – замечает Дариус с видом дегустатора, пробующего слишком сладкое зелье. – Ты всегда так выражаешь эмоции? Или это побочный эффект зелья для роста волос?

Кир подпрыгивает, как кот, наступивший на хвост василиску, и бросается вперед, но останавливается в трех шагах, будто наткнулся на невидимую стену.

– Из какого ты рода? Горс? Лайс? Викро? – Его голос дрожит, как ноги у новичка-ведьмака после первого полета на метле.

Дураком Кир никогда не был, поэтому явно решил проверить статусность такого дерзкого собеседника.

Дариус делает вид, что не расслышал вопроса, с невозмутимостью горного тролля, наблюдающего за попытками муравья сдвинуть камень.

– Полезный навык, – продолжает он. – Особенно если застрянешь в паровозной трубе.

Я закусываю губу так сильно, что рискую остаться без нее. Шерх фыркает, выпуская розовое облачко, которое формируется в карикатуру на Кира – с телом гоблина и головой картошки, что пускает пар из ушей.

Кир ревет, как тролль, обнаруживший, что его мост украли на дрова, и запускает новый вихрь. На этот раз – черную воронку, которая должна была вырвать душу через нос, но выглядит скорее как дыраот бублика после особенно голодного дракона.

Дариус зевает с преувеличенной театральностью, и воронка разворачивается обратно. Кир отпрыгивает, но его роскошный плащ (настоящая шкура демонической ламы, как он любил хвастаться) превращается в нечто, напоминающее обугленную тряпку после неудачного опыта алхимика.

– Мой плащ! – зло шипит Кир.

– Теперь ты выглядишь как нищий гоблин после неудачного ограбления, – констатирует Дариус с фальшивым сочувствием, какое обычно выражают, когда сосед рассказывает о пятнадцатой смерти его сотого кота.