Книга Злобушка для дракона, страница 14 – Наталья Мамлеева, Надежда Мамаева

– Это несправедливо! – Синди закричала, и в ее глазах блеснули слезы ярости. – Ты всегда так! Близняшки, близняшки! А я что, беспарная сирота?!

А вот теперь стало обидно… старая дева – плевать, зачем оскорбляться на правду. Но сейчас… У Синди был жив отец, а мои родители умерли. И хоть я уже свое отскорбела, но порой хотелось, чтобы был тот, к кому можно упасть на колени, прижаться, побыть слабой девочкой… Но мы перестаем быть детьми, когда уходят наши родители. И сейчас в этом доме получилось так, что я старшая. Не по возрасту. По духу.

– Ты – младшая, – устало сказала я. – И сейчас не время для истерик. У нас нет денег на три бальных платья. Даже на два-то с трудом…

– Тогда пусть неедет никто! – выпалила она и сделала рывок, пытаясь выхватить приглашение у меня из рук.

Я инстинктивно отдернула руку. Синди промахнулась, но ее пальцы вцепились не в картон, а в нитку бус, которые я носила поверх платья почти всегда.

Мамина память.

Раздался тихий, но отчетливый звук… Тунк… Нить порвалась.

Бисер и жемчужины, словно слезы, рассыпались во все стороны. Они зазвенели, покатившись по половицам, под стол, за диван. Маленькие синие и белые шарики словно разбегались в панике, пытались укрыться, закатиться в тень или щель.

У меня внутри что-то оборвалось. Не громко. Тихо. Но окончательно.

– Все, – сказала я голосом, от которого у Синди даже слезы на мгновение высохли. – Собирай! Каждую. До единой.

– Но… но это же сотни! – захныкала она. – Я не рабыня! Это нечестно! Пусть служанка…

– А сделала это служанка? – перебила я ее. – Ты порвала. Ты и соберешь. И предупреждаю, учти: эти бусы были зачарованы. Никакая магия на них не действует. Ни ускорение поиска, ни притяжение. Только твои руки и твои глаза. Так что можешь забыть про все заклинания. Будешь искать. Вручную.

Синди побледнела. Она посмотрела на рассыпанные по полу горошины речного жемчуга, на мое каменное лицо и поняла, что шутки кончились.

– Это… это хуже, чем отделять горох от фасоли! В тысячу раз хуже! – выпалила она с ненавистью.

А я, слушая голос племянницы, поняла: она будет припоминать мне это не раз и не два, а на сколько ее жизни – надеюсь, очень долгой и счастливой – хватит. Но отменять свое решение я была не намерена. Пусть будет для нее урок, что леди свои эмоции и порывы должна контролировать!

– Примерно так, – согласилась я, поворачиваясь к окну, чтобы Синди не видела, как дрожат мои руки. – Начни с тех, что на виду. И не вздумай потерять ни одной. Или тебе не то что на бал, но и из комнаты своей до конца лета не выйти.

За спиной послышалось шмыганье носом, а затем тихий стон отчаяния. Потом – звук приседающего на корточки тела.

Я не оборачивалась. Смотрела в окно, на тихий двор, где Снежка мирно щипала траву у забора.

На ладони, сжатой в кулак, чудилась теплая настойчивая пульсация драконьей метки, и на губах ощущался вкус зимней вишни.

Одно проклятие на руке. Другое – за спиной, возится и ворчит, что она не служанка, чтобы отделять горошины.И бал, который должен был стать спасением, превратился в новую головную боль.

«Справимся, – подумала я, глядя на отражение в стекле. Там Синди, всхлипывая, тянулась к очередной горошине жемчуга, закатившейся под ножку стула. – Со всем справимся. Иначе нельзя».

С такими мыслями и отправилась спать.