Книга Магическая уборка и прочие неприятности, страница 108 – Глория Эймс

На лестнице мы сталкиваемся с Идой, идущей от Бонара.

Она смотрит на меня, на сопровождающих мужчин, на сумку в руках… А затем выпаливает:

— Вот же засранец!!! Он тебя выгнал, что ли?!

— Нет, я сама ушла, — сглотнув ком в горле, пытаюсь рассмеяться. — У нас разошлись планы на жизнь…

— Что, загулял? — мрачно уточняет Ида, уперев руки в бока.

— Потом расскажу. Идем.

— Вот же гад…

В квартирке на моей кровати приготовлено целое гнездо из пышных подушечек, обшитых кружевными лентами. А посередине возлежит Персик, вальяжно помахивая кончиком хвоста. Кот встревоженно смотрит на меня, а затем спрыгивает и уступает место.

— Мы его забрали домой, — смущенно поясняет Ханни и осекается, увидев сердитую Иду. Тут явно не до таких мелочей, как кошачий домик. — А что случилось?

— Долго объяснять, — швыряю сумку на свою тумбочку и обнимаю девчонок. — Как же я рада вернуться к вам…

Верзилы выходят и располагаются у входа в квартиру на табуретках, прихваченных из кухни. Корнан мнется на пороге:

— Тесса, я могу еще чем-нибудь…

— Все в порядке, — оставив девчонок, подхожу к нему и протягиваю ладонь.

Он крепко сжимает ее пальцами обеих рук, словно пытается поделиться магией и чем-то еще:

— Спокойной ночи. Гротер обещал держать меня в курсе, но все-таки хотелось бы получать весточки и от вас.

— Я обязательно сообщу, если что-то поменяется.

Проводив Корнана, сажусь на кровать — прямо в кошачье уютное гнездышко. Персик, будто только этого и ждал, сразу запрыгивает ко мне на колени и начинает мурлыкать. А я закрываю руками лицо и наконец-то даю волю чувствам.

Слезы тихо катятся по щекам, смешиваясь с мягким мехом Персика. Печаль и тревога переполняют меня, как река, которая вот-вот выйдет из берегов. Перед глазами мелькает лицо Корнана — его уверенная улыбка, которая может развеять любой страх. Мы были так близки в какой-то момент, но сейчас расстояние кажется непреодолимым.

Персик прижимается ко мне крепче, и в это мгновение мне кажется, что он все понимает. Я трогаю его шерсть, ловлю момент тепла и уюта, который так нужен в эти часы отчаяния.

— Тесс, ты нас пугаешь, — дрожащим голосом говорит Молли.

— Сейчас, девочки, соберусь с мыслями и все расскажу…

***

…Когда я заканчиваю говорить,девочки замирают, напряженно переглядываясь.

— Получается, твоя гибель ему выгодна… — говорит Николетта, задумчиво нахмурив лоб. — И за нами начали следить и покушаться после того, как ты… составила завещание!

— Точно, именно тогда все и началось. А ты, Тесс, как раз говорила, что тебе кажется, будто за тобой, наоборот, перестали следить, — подхватывает Ханни.

— А эта баба, которая любовница твоего засранца, кто она вообще? — спрашивает Ида в своей обычной грубоватой манере.

— Просто жена какого-то богача. Она-то как раз имеет все основания меня ненавидеть — у нас один мужчина на двоих, — невесело усмехаюсь.

— Надо нам вместе подойти к ней и по нашим приютским правилам объяснить, что бывает, когда лезешь не в свое дело, — строго продолжает Ида.

— Ну, с ее точки зрения я тут лишняя, судя по всему, — вздыхаю я. — Хэйвен знаком с ней намного дольше, чем со мной.

Мы разговариваем еще долго, пока не гаснут фонари.

А потом девчонки засыпают — все-таки впереди рабочий день, нужно успеть выспаться.

Я прижимаю Персика к себе, и его мягкое тепло помогает немного отвлечься. В такие моменты я осознаю, насколько важно знать, что рядом есть кто-то, кто просто слушает, не требуя ничего взамен. Мурчание кота становится своего рода молитвой, которая охватывает меня своим успокаивающим ритмом. Позволяю себе погрузиться в этот бесконечный поток чувств, который, казалось бы, никогда не иссякнет.