Книга Гувернантка для Дракона, страница 49 – Мария Соник

Он щелкнул пальцами, и его свита внесла огромный сундук, украшенный цветами.

— Это от эльфийского двора. В знак уважения и благодарности за… ну, за все. За мирный договор, за дружбу, за то, что ваш сын больше не пытается нас съесть.

— Я и не пытался! — возмутился Тэд, подбегая. — Это было сто лет назад!

— Двести, — уточнил Лориэль. — Но мы не считаем. Главное — сейчас мир.

Тэд хотел возразить, но Элис вовремя погладила его по голове, и он остыл.

Сундук открыли. Внутри оказались ткани невероятной красоты, книги в драгоценных переплетах и шкатулка с украшениями.

— Это нам? — ахнула Элис.

— Вам, — подтвердил Лориэль. — И лорду, и Тэду. И даже Искорке — вон тот золотой ошейник.

Саламандра, услышав свое имя, подползла и с интересом обнюхала подарок.

— Примерь, — сказал Тэд, надевая на нее ошейник.

Искорка заурчала, покрутилась и побежала показывать обновку поварам.

— Следующие! — объявил церемониймейстер.

Великаны подарили гору меда (настоящую гору — три метра высотой), гномы — сундук самоцветов, оборотни — шкуры редких зверей, даже русалки прислали жемчуг из морских глубин.

— Я чувствую себя именинницей, — шепнула Элис Игнатию, когда поток даров немного схлынул.

— Ты и есть именинница, — ответил он. — Годовщина — это же праздник невесты.

— Праздник семьи, — поправила она.

— Тоже верно.

Он взял ее за руку, и они вышли в центр зала, где уже накрывали столы для пира.

* * *

Пир удался на славу. Гости ели, пили, танцевали и снова ели. Тэд умудрился подружиться с детьми эльфов и великанов — они носились по залу, играя в салочки, и никто никого не пытался съесть. Прогресс.

Искорка, наевшись эльфийскихсладостей, уснула прямо под столом, урча во сне и пуская радужные дымки.

— Смотри, — показала Элис Игнатию. — Она во сне счастлива.

— Она всегда счастлива, — усмехнулся он. — Особенно когда рядом Тэд.

— Как и мы.

Они сидели рядом, держась за руки, и смотрели на это веселье. На своих гостей, на своего сына, на свою жизнь.

— Знаешь, — тихо сказала Элис, — год назад я стояла здесь и думала, что сошла с ума. Что это какой-то странный сон, и я сейчас проснусь в своей квартире, с газетой и чашкой чая.

— А сейчас?

— А сейчас я знаю, что это не сон. Это явь. Самая прекрасная явь в моей жизни.

— Даже несмотря на охотников, драконью лихорадку, Аурелию и Искорку, которая ест всё подряд?

— Особенно несмотря на это. — Она улыбнулась. — Это и есть жизнь. Настоящая, живая, непредсказуемая. А покой… покой я оставила в том мире. И ни капли не жалею.

Игнатий притянул ее к себе и поцеловал. Прямо посреди зала, на глазах у всех гостей. Кто-то зааплодировал, кто-то засвистел, а Тэд закричал:

— ОПЯТЬ ЦЕЛУЮТСЯ! ФУ!

— Не смотри! — крикнула Элис в ответ, не отрываясь от мужа.

— Я и не смотрю! — Тэд закрыл глаза руками, но подглядывал сквозь пальцы, довольно улыбаясь.

* * *

Поздно вечером, когда гости разъехались, а Тэд наконец уснул (обняв Искорку и потребовав, чтобы ему спели колыбельную — Элис спела, Игнатий подпевал басом, получалось ужасно, но Тэд был счастлив), они вышли на террасу.

Ночь была теплой, звездной, пахло цветами и магией. Где-то вдалеке ухали ночные птицы, плескалось озеро, и мир казался идеальным.

— Помнишь, — сказала Элис, — ровно год назад я стояла здесь и думала, что моя жизнь кончена?

— Помню. — Игнатий обнял ее за плечи. — А я думал, что моя жизнь только начинается.