Книга Кондитерская желаний. Очешуенный сервис, страница 14 – Анна Сиротина

Я вышел из тени.

И за мной вышли тени.

Конфликт был исчерпан, даже не начавшись.

Но, чтобы избежать возможных неприятностей, я проводил свою маленькую фею до дома.

Когда я пригласил её на свидание, она смотрела на меня так, будто я предложил ей прыгнуть с башни.

— Я… подумаю, — сказала моя скромница и сбежала.

Я улыбнулся. Она не сказала «нет» — значит, это по-любому «да»!

Счастливый, я отправился домой, а на следующее утро пришёл снова.

— Я вчера задал вопрос, — напомнил я, прислонившись к витрине. — Ответа так и не получил.

Она вспыхнула.

— Вы…

— Ты!

— Ты слишком настойчив!

— Я терпелив, — возразил я и улыбнулся. — Просто плохо переношу неопределённость.

Она вздохнула.

— Ладно.

Я победил.

Праздничная улица была магическим безумием.

Снег — настоящий, но сотворённый магами воды, льда и воздуха. Он не таял и искрился в свете фонарей.

Палатки с горячими напитками, запах выпечки, приправ, громкий смех.

Мы вышли на площадь.

В центре ледяными узорами сиял фонтан, вокруг него маги создали каток — идеально гладкий, переливающийся, с мягким светом подо льдом. По периметру стояли скамейки и небольшие украшенные ёлки. Люди кружились по одному и парами, музыка звучала отовсюду.

— Пойдём кататься, — предложил я.

— Я не умею, — честно сказала она.

Я усмехнулся.

— Не умеешь — научим. Я тоже когда-то не умел. К тому же, — я подмигнул, — люблю, когда девушки держатся за меня.

Она покраснела так, что уши стали алыми.

— Ты невозможный!

— Зато честный.

Мой оптимизм оказался заразительным, и она согласилась.

Первые круги прошли терпимо.

Потом я отпустил её.

— Молодец, Анлиэль, — сказал я. — Теперь сама.

Она кивнула.

И тут её ноги разъехались.

Она полетела в меня.

Наступила мне на конёк.

Кулачком — в нос.

Я упал.

Задел крепление ёлки.

Ёлка покатилась по катку, потрясывая ветками в такт музыке, теряя украшения — и рухнула.

Анлиэль приземлилась на меня сверху, оседлав, как заправская наездница трофейного зверя. Слишком близко. Слишком… опасно.

Мы замерли.

Губы — в паре сантиметров.

Сбившееся дыхание и проклятая реакция тела, совершенно неуместная.

— Эм… — выдохнула она.

— Да, — честно ответил я. — Это неловко.

Снег падал.

Люди ахали.

Ёлку поднимали.

А я смотрел в её голубые, наполненные смущением, глаза и понимал:
это будет сладкая победа.

Максим

Мы лежали.

Это был факт, от которого невозможно было отмахнуться.

Лёд под спиной холодил даже через плотную ткань мундира, вокруг суетились люди, кто-то поднимал ёлку, кто-то охал, кто-то смеялся, а Анлиэль… Анлиэль сидела на мне.

Нерядом.

Непочти.

Именно на мне.

— Я… я сейчас слезу! — пискнула она и тут же начала ёрзать.

Очень.
Плохо.
Для моего самообладания.

— Нет, — хрипло сказал я. — Стой. Не двигайся.

— Но это же… это неприлично!

— Если ты продолжишь двигаться, будет гораздо неприличнее, — честно предупредил я.

Она замерла.

Я тоже.

Мы смотрели друг на друга слишком близко. Слишком. Я видел, как дрожат её ресницы, чувствовал тепло её тела, ощущал, как сбивается её дыхание — и своё собственное.

Так. Думать о чём угодно. Только не об этом.

Я судорожно перебирал в голове всё самое невозбуждающее, что мог вспомнить. То, что навевало сон и скуку: исторические хроники Сарадии, учебник по этикету Эллатриума, том третий…

Не помогало.

В ход пошли: неожиданности Нериса, лысина старшего архивариуса, запах жабоскунса.