Книга Ледяное проклятье, или Как растопить сердце дракона, страница 72 – Анна Сиротина

Тени мелькнули над лицом. Чьи-то пальцы коснулись моих щёк, проверили зрачки. Аппарат над моей головой пискнул громче, тревожнее.

Я снова попыталась дышать. Безуспешно. Что-то перекрывало воздух.

— Спокойно, Аврора… спокойно… — раздался мягкий, но уверенный мужской голос. — Мы сейчас извлечём трубку. Вы меня слышите? Моргните один раз.

Я послушно моргнула. Зрение прояснилось окончательно и мозг начал обрабатывать поступающую информацию. Надо мной склонился огромный мужчина в белом халате и шапочке. Лицо было закрыто маской и только голубые глаза выделялись на смуглой коже.

— Сожмите мою руку, — продолжил врач с глазами цвета неба. Красивые, но не такие — не хватает колючих льдинок, пронеслась мысль. — Сейчас мы удалим слизь и жидкость через трубку, чтобы они не попали вам в легкие. Не пугайтесь, будет немного неприятно.

Врач продолжил какие-то манипуляции.

— Сейчас я сдавлю манжету, удерживающую трубку и извлеку её. Готовы? Моргните.

Я опять моргнула.

— Сделайте глубокий вдох.

Я послушно выполнила, закашлялась, и в этот момент пластик, распирающий всё внутри плавно, но быстро выскользнул из горла. Мне тут же дали кислородную маску и сказали, что с ней нужно подышать несколько часов.

— А теперь отдыхайте Аврора! Вам надо набираться сил.

В руку впилось и мир поплыл, растворяясь в белом мареве. Слова врача уплывали от меня всё дальше, пока не наступила темнота.

Проснулась я уже в другой палате — тихой, обычной, без мигающих лампочек и трубок, уходящих куда-то в стороны.

Я моргнула. В груди — тянущая, странная пустота. Не боль. Но… ощущение, будто из меня вырезали что-то важное.

— Вы проснулись? — медсестра подняла голову от планшета. — Сейчас позову врача.

Доктор пришёл быстро. Высокий, красивый, русоволосый. По глазам поняла — тот самый. Он проверил давление, зрачки, задал вопросы, на которые я ответила неуверенно.

— Что вы помните, Аврора?

— Васпомню. Точнее ваши глаза и как трубку вынимали.

— У вас хорошая память, обычно пациенты не помнят этот момент, из-за остаточных эффектов от седации возникает ретроградная амнезия. Но я не про это. Что вы помните последнее?

Я задумалась. Суд. Бугая-охранника, который меня уронил. А дальше темнота. Большая, вязкая пауза длиной… сколько?

— Сколько я пролежала без сознания? — спросила осторожно.

Доктор посмотрел на карту, затем на меня.

— Почти две недели.

Я не знала, как реагировать. Две недели… вычеркнуты из жизни. А у меня же сессия, суд и дома кактус неполитый. Хотя за него, наверное, не стоит волноваться — выживет. В крайнем случае Дашка польёт. Ключи у неё есть.

Интересно, а она вообще знает, что со мной приключилось? Надо бы написать. Но как только мне вернули телефон, я поняла, что подруга в курсе. Там было такое количество сообщений и звонков, часть из которых была отвеченной.

Я тут же написала ей. Подруга засыпала меня сообщениями, а когда вырвалась с пар, то сразу позвонила по видеосвязи. С тех пор мы каждый день переписывались и созванивались.

Меня выпустили через неделю, перед этим выкачав кучу крови на всевозможные анализы. А еще МРТ головного мозга, кардиолог, невролог и куча разных «ологов». Даже психолог был. А говорят у нас медицина плохая.

И лишь когда мой лечащий врач Кирилл Эдуардович убедился, что я полностью в норме, он подписал документы на выписку. Но мне почему-то показалось, что он делает это нехотя.