Книга До встречи..., страница 68 – Александра Мауль

Толкает назад, чтобы я не была частью этой словесной битвы. Я всхлипываю, когда папа задевает Давида за самое больно, обвиняет его в том, к чему он не имеет отношения, обливает его грязью, обесценивая всё то, что мой парень все эти месяцы делал для меня и, в конце концов, затрагивает тему его семьи и мамы.

Я вскрикиваю, когда Давид замахивается и ударяет моего отца по лицу. Тот не падает от удара лишь потому, что его удерживает стоящий позади Антон.

Папа медленно поднимает руку и подносит к лицу, вытирает губы костяшками пальцев, а потом смотрит на них.

Я не могу описать эмоции, которые я испытываю, когда папа бросает на меня полный злости и отвращения взгляд. Я плачу, меня трясёт, а в груди так больно, что тяжело дышать.

Я перевожу взгляд с него на напряженную спину Давиду как раз в тот момент, когда он оборачивается на меня. На его лице чистая ярость, челюсть сжата, желваки ходят ходуном. Он смотрит на меня какое-то время, а потом выходит из комнаты, обходя растерянную маму, которая стоит в дверях. Через мгновение я слышу, как хлопает входная дверь.

Я не бегу за Давидом и ничего не говорю, когда оставшиеся, покидают мою комнату. Мама подходит ко мне, а я только вижу, как шевелятся её губы. Похоже, она говорит что-то вроде того, что мне следует хорошо подумать после случившегося. Возможно, она намекает на то, что мне нужно сделать выбор.

Но я не собираюсь делать ничего подобного, потому что не хочу, чтобы хоть один из этих мужчин уходил из моей жизни.

В голове стоит гул, когда я остаюсь одна и просто сажусь, на пол рядом с кроватью. Обнимаю себя руками и даю волю слезам.

Мне трудно описать эмоции, которые я испытываю, когда вспоминаю, что Давид ударил папу. Признаюсь, я даже не уверена, что кто-то вообще смог бы сдержаться от того, что сделал Давид.

Слова моего папы сделали больно не только Давиду, они разбили мне сердце. Потому что я вдруг поняла, что в его поступках нет ничего от заботы обо мне.

Я не могу заснуть всю ночь, моё тело ломит, а голова гудит. Поднимаюсь, когда на часах еще нет и пяти, и уже точно знаю, что будет дальше.

Я не выбираю между папой и Давидом. Не звоню своему парню и не планирую пересекать с отцом.

Я собираю вещи. Только самое необходимое и книги, а потом вызываю такси.

Ноябрьское утро встречает меня прохладой и леденящим душу ветром, который обжигает мои пальцы на руках и щеки. Я морщусь из-за мелкой мороси, вместо которой хотела бы увидеть снег. Небо затянуто темно-серыми тучами, которые как плотный занавес укрыли от нас солнце.

Аня и Артем помогают мне снять квартиру недалеко от университета, в который я хожу на дополнительные занятия. А недавняя реклама для магазина верхней одежды, в которой я снималась вместе с Никитой, потому что он создан для того, чтобы рекламировать прекрасные вещи, принесла мне неплохие деньги, которыми я оплатила три месяца проживания в этой квартире.

Это небольшая однокомнатная квартира на двенадцатом этаже с большими окнами, выходящими на проезжую часть. Здесь практически нет мебели, но мне так даже нравится.

Я не рассказываю Ане о том, что произошло между Давидом и моим папой. Я боюсь, что она расскажет обо всем Артему. Он оставляет нас, когда заносит мои сумки и коробку с книгами. Уезжает на встречу с клиентом, потому что помимо тату-салона, занимается ещекакой-то работой, в том числе и рекламой.