Книга (Не)настоящая истинная, или Избранница повелителя драконов, страница 17 – Мила Синичкина

А оно буквально вопит о том, как ему страшно, если я вдруг не смогу ее вылечить. Ужас затапливает и заставляет дрожать.

— Хватит! — произношу властно самому себе, чтобы прекратить несвойственную мне панику. — Я и не с такими повреждениями справлялся.

«Да, но не с ней, ее ты еще не лечил», — отвечает мое подсознание.

После этой мысли меня охватывает смятение, я пытаюсь разобраться в себе, пытаюсь понять, почему вдруг я так разнервничался, почему именно эта девушка настолько важна для меня, что я не могу включить холодную голову?

Я не мог размякнуть за пять лет мирной жизни, ведь мирной она видится лишь непосвященным. И я могубыть довольно жестким, тот же Сесил гораздо мягче. Но тут вдруг именно я размяк.

— Аа — ах, — грудь Агнесс высоко вздымается, и с ее губ срывается протяжный стон.

Свечение моих рук с белого сменяется синим, значит, я справился, физических последствий моего удара больше нет. Теперь остается только ждать, когда леди Мортимер придет в себя, и, возможно, стоит принести ей воды.

Поднимаюсь на ноги, чтобы найти кухню, и поправляю Агнесс, чтобы та не упала, пока меня не будет. Ловлю себя на мысли, что мне нравится к ней прикасаться, в груди словно теплый огонек зажигается.

Теперь уже сильнее трясу головой. Созвездие дракона сегодня зависло на небе не под тем углом, никак иначе не объяснить мою внезапно проснувшуюся чувствительность и эмоциональность.

«Это все угрызения совести, ведь я на нее напал. Плюс радость от того, что я нашел беглянку, не более того. Не стоит искать странное в обычном», — нахожу здравый аргумент собственным ощущениям и, успокоенный, шагаю в просторный холл.

Только заглянув в третье по счету помещение, я понимаю, что еще настораживает в доме — здесь нет прислуги. Нет вообще никого, кроме девицы Мортимер. Впрочем, это объяснимо, если вспомнить, какой именно у меня аргумент, стимулирующий обмануть систему и одного жреца в частности.

Мне везет в четвертом помещение, оно оказывается кухней. Чистой и аккуратной, кстати. Может быть, прислуга к ней все же заглядывает периодически, да и должна ведь девица чем — то питаться.

Нахожу чистый стакан и графин с водой, решаю взять оба предмета, но тут натыкаюсь глазами на нечто обгорелое.

— Что это?! — восклицаю удивленно и ставлю обратно графин со стаканом, и осторожно, двумя пальцами, беру неизвестный продукт, подношу его к лицу и принюхиваюсь. — Хлеб? — произношу в неверии.

Кладу обратно находку, беру графин со стаканом и выхожу из кухни, крайне озадаченный.

«Она сама испекла тот ужас?» — мысленно вопрошаю и теряю бдительность. Ведь я ожидаю, что моя пациентка все так же лежит на диване в глубоком обмороке, а она не лежит.

— Стоять, — раздается слева, едва я вхожу в проем, — сделаете еще хоть шаг — лишитесь жизни.

Моей шеи касается холодный острый металл…

Если откровенно, ситуация не вызывает во мне ничего, кроме раздражения. Рядом с этой девицей мой мозг выдает ненормальные реакции, я обычно себя так не веду, я всегда на чеку, даже с представительницами прекрасного пола. Особенно с представительницами прекрасного пола!

Столько желающих «приручить» короля — дракона, просто не счесть. На каждом мало — мальски значимом приеме находятся смелые девицы. Но с леди Мортимер я в очередной раз даю маху.