Книга Хозяйка фиалковой долины, страница 110 – Оксана Лаврентьева

— Тогда скажите мне, виконт… — шепчу я, так как боюсь разбудить сына и не хочу пугать Лили, которая как приклеенная стоит у окна кареты. — Но если вы такой благородный, почему не отдали мне эти деньги открыто? Гордость не позволила? Решили помочь мне тайком, чтобы не дай бог никто об этом не узнал?!

Бастиан замер. На мгновение в его глазах промелькнуло замешательство, но почти сразу же он вновь стал прежним.

— Что за бред?! И да, я разорен. Но у меня есть достоинство и честь! Поэтому я никогда не приму подачку от Дагтаров!

Я резко выдохнула, как будто он ударил меня прямо в грудь.

Почувствовала, как подступают слезы, поэтому быстропошла к карете…

Не стоило даже и надеяться на то, что виконт позволит мне воспитывать нашего с ним сына.

Как только Бастиан узнает правду, он отнимет у меня Родерика, и больше я его никогда не увижу. Виконт оборвет все ниточки, связывающие нас, а потом сделает из мальчика настоящего Фоске.

Не помню, как я вернулась назад. И только в поместье я вспомнила о том, что так и не заехала в свой магазинчик. Но для меня это было уже неважно.

Вряд ли когда-нибудь я смогу заниматься своим любимым делом. Точнее, мне никогда этого не позволит мой дядя. Теперь мне суждено стать его тенью, послушной и безропотной. И я такой стану! Ради своего сына, ради его будущего!..

На мое счастье Люциус меня не торопил. Но это и понятно — ему хотелось как можно выгоднее продать мое поместье. И сколько бы я не говорила ему о том, что «Фиалковая долина» по сути мне не принадлежит, и что я не могу так поступить с Морвенной Дагтар, Люциус меня не слушал.

Мало того, он самовольно вытащил из моего письменного стола документы на землю и дом. Из них этот мерзавец и узнал о том, что все они давно уже были переписаны Морвенной на мое имя.

Но главным потрясением для меня стало то, что у Родерика поменялся цвет глаз. Из серо-голубых они у него стали ослепительно зеленого цвета!

Теперь глаза малыша сияли, будто два изумруда. Причем, они были не просто зелеными — в них словно бы отражалось множество оттенков: где-то глубокий малахит, где-то прозрачный нефрит и отблеск морской волны.

Ресницы, темные и густые, оттеняли эту невероятную яркость. А когда Родерик смеялся, в его глазах вспыхивало нечто такое, отчего они становились пронзительными, почти гипнотическими. Совсем как у его отца, от взгляда которого у меня перехватывало дыхание…

— Элиза, вы не должны идти у него на поводу! Неужели вы продадите Фиалковую долину?! — Иан Теобальд смотрит на меня таким взглядом, что мне хочется броситься ему на шею и, хотя бы на миг, превратиться в слабую и беззащитную женщину.

Но, увы, я не могу себе такого позволить. Да и не хочется давать ему ложных надежд.

— Я УЖЕ её продала. И не только поместье, но и цветочный магазин тоже.

Повисла напряженная пауза…

Я кожей чувствовала его возмущение и гнев. И я его сейчас настолько понимала, что даже не смела посмотреть ему в лицо.

Мне было перед ним стыдно. Мучительно стыдно! Ведь Иан вложил в это поместье столько сил, что имел право голоса.

Я же поступила с ним бесчестно: просто взяла и продала все без остатка. Не сказав ему ни слова! Вернее, я пообещала ему перед этим хорошенько подумать… Но ведь я и подумала! Я тысячу раз взвесила все «за» и «против», прежде чем поставила на бумагах свою подпись!