Онлайн книга «Основной инстинкт ведьмы»
|
Говорят, именно благодаря этому заклинанию, ведьмы сохраняли своё лицо перед ужасающей смертью. Во времена инквизиции, в результате которой атлантам всё же удалось покорить себе их гордое племя, ведьмы смело смотрели своим палачам в лицо. И в то время как огонь уже лизал им ноги, они продолжали стойко выносить эту пытку. По всей видимости, побои были лишь любовной прелюдией. После которой высокий колдун приспустил свои штаны и одним резким толчком оказался внутри неё. Он начал двигаться настолько яростно и ожесточённо, что Линде показалось, будто он хотел проткнуть её насквозь. Благодаря заклятию забвения, она находилась словно в полутрансе. И только благодаря этому она почти не чувствовала боли. Линда лежала с закрытыми глазами податливая и покорная, подобно тряпочной кукле, и стойко выносила это унижение. — А почему это наша похотливая шлюшка не стонет от удовольствия? Лежит как бревно! — Последняя фраза предназначалась уже его напарнику, который смотрел на них бешенными от страсти глазами. — Не иначе как успела применить заклятие забвения. После чего колдун вслух проговорил антизаклятие, отменяющее заклинание забвения. И не успел он произнести последнее слово, как на Линду обрушилась невыносимая волна боли. Она с всхлипом прикусила губу, пытаясь сдержать в груди крик. А вот дальше началась настоящая пытка. Линда только запомнила, как подонок неожиданно с неё слез. Затем, перевернув её на живот, этот же самый колдун грубо взял её сзади. Словно огненный клинок пронзил её, и вот тут она уже не смогла сдержать крика. После нескольких резких ударов он перевернулся вместе с ней на спину, и хриплым от похоти голосом позвал своего напарника. Последнее, что она запомнила — это абсолютно ненормальные глаза второго колдуна. Он с готовностью пристроился сверху и с силой сжал её грудь… Линда медленно приходила в себя. Она лежала с закрытыми глазами и чувствовала, как её кожи нежно касается мягкая влажная губка. Она с осторожностью скользила по телу, оставляя за собой приятное ощущение прохлады. И вот уже тёплая вода стекала с её промежности, разрастаясь у неё под спиной большим мокрым пятном. Затем её приподняли и уложили на мягкую сухую поверхность.Её кожи касалось что-то невообразимо мягкое, пушистое, словно лебяжий пух. Но Линда боялась открыть глаза. А вдруг её чудесные фантазии разобьются о неприглядную действительность? — Линда, хорошая моя. Открой глазки, ты сводишь меня с ума! — раздался совсем рядом знакомый мужской голос. Кажется, она всё-таки спит и ей снится прекрасный сон. Потому, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ведь нет больше боли, в ушах не раздаётся ненавистное мужское сопение и её собственный крик. Ничего этого нет! Её окутывает лишь нега и невообразимое спокойствие. Сон, это всего лишь сон… — Солнце моё, очнись. Я никогда себе не прощу, если ты не станешь прежней! Ты мне нужна, очень. Линда смотрела в чуть приоткрытые щёлочки глаз. Её окружал густой сумрак, и лишь свет от свечи бился рядом с ней, бросая вокруг неё подвижные тени. В голове звенело, а всё тело ныло и зудело как наболевший зуб. Да, вчера ей досталось… И слава Великой Магии, что она осталась жива. И это не сон, а неправдоподобная, совершенно нереальная действительность. Зачем он ведёт себя так, словно она ему по-настоящему дорога? Что это за душевные американские горки?! То нужна, то не нужна… |