Книга Любовь в наказание, страница 44 – Оксана Лаврентьева

— Даниил, я тебе очень благодарна, но позволь мне не торопиться. Формулу забвения недолго наложить, возможно, есть какой-нибудь другой способ.

— Этого я и боялся. Когда ты это поймёшь, будет уже слишком поздно. Я мог бы удержать тебя силой, но принципиально не буду этого делать. Пускай тебе будет больно, зато получишь урок на всю оставшуюся жизнь.

А сейчас можешь идти на все четыре стороны, рано или поздно ты всё равно вернёшься. Но у меня к тебе небольшая просьба. Мне нужно немного волшебного вещества из красного дракона, а его можешь добыть только ты.

Это не заняло много времени, и вскоре Даниил получил то, что хотел. А когда Олеся в прихожей надевала плащ, её осенила мысль, от которой у неё враз потемнело в глазах. Она, еле сдерживая свой гнев, бросила Даниилу в лицо:

— Признавайся! Ты уже наложил на Владислава формулу забвения! Поэтому он и не звонит мне вот уже несколько дней, а я-то с ума схожу! Не можешь пережить, что кто-то счастлив, в отличие от тебя? Я его люблю и буду любить, независимо от того ведьма я или нет!

Лицо Даниила в ту же секунду превратилась в каменную маску, на которой уродливым пятном краснел рваный шрам. Колдун тяжёлым взглядом посмотрел ей в глаза, но промолчал.

А Олеся, как это ни странно, смотрела на его красивое надменное лицо и понимала, что ранимую душу колдуна не способна скрыть даже такая маска отчуждения.

По-видимому, волшебный порошок, скрывающий её мысли, перестал действовать. Потому что в глазах Даниила промелькнуло что-то такое, отчего ей стало и вовсе не по себе. Он медленно, с расстановкой процедил сквозь зубы:

— Пошла вон! — Колдун со злостью захлопнул за ней дверь, и она оказалась одна на улице.

Вдалеке неприступной стеной чернел лес. В воздухе, подобно последнему крику умирающей природы, висела промозглая осенняя печаль.

Сразу же стало неуютно и ужасно тоскливо. Олеся достала телефон и посмотрела на экране время. Ого! Уже половина первогоночи. Сейчас сюда ни одно такси не поедет.

Недолго думая, она отошла подальше от дома, разделась и стала обращаться. И когда новая мускулатура налилась привычной тяжестью, когда за спиной приятно зашуршали крылья, Олеся взяла в руки одежду, перекинула через плечо свою дамскую сумочку и резко взмыла в воздух.

Привычным движением Олеся толкнула на себя балконную дверь и услышала, как шпингалет послушно опустился вниз. Войдя в спальню, она тотчас обратилась. Затем накинула на себя домашний халат, который висел на своём привычном месте, и пошла здороваться с Омлетом.

Из бабулиной спальни раздавался громогласный храп. Олеся обнимала ошалевшего от радости пса, прекрасно понимая, что никогда на свете не сможет отказаться от всего этого. От своего непритязательного домашнего уюта, от этого полоумного пса и… от Владислава.

Владислав ругал про себя нахального гаргульёныша, который стягивал с него плед, пытаясь поднять его с дивана. Гарик, как в шутку он его называл, постоянно требовал к себе повышенного внимания, так как абсолютно не выносил одиночества и скуки. Вот и приходилось с ним постоянно «веселиться».

— Встаю, встаю. Сейчас будем кушать.

При слове «кушать» Гарик встрепенулся, и его морщинистая мордочка расплылась в довольной гримасе. Тяжело вздыхая, превозмогая лень, Влад поплёлся на кухню.