Книга Большое новогоднее приключение для странной семейки, страница 7 – Антонина Штир

— Он потерял много крови. Мы немного владеем магией, но не умеем ею лечить. Вот костёр развести — это пожалуйста.

Мужчина развёл руками, как бы извиняясь. Похоже, он правда хотел помочь.

— Ферран сам себя вылечит, если сможет стать зверем. Этот мальчик — оборотень.

— То-то мне показалось, что его глаза пожелтели. Значит, вот в чём дело.

Мэрит погладила Феррана по волосам, наклониласьк уху и зашептала что-то неразборчивое. Она часто так делала дома, когда мальчику снились кошмары. Но сейчас ситуация была гораздо сложнее.

— Папа, — очнулся у меня на руках Амброс. — Позволь мне тоже помочь. Ферран меня услышит и обернётся волком.

— Ладно, попробуй, — решился я. — Может, вместе у вас получится.

Амброс взял Феррана за руку и возбуждённо затараторил. Он говорил какие-то милые детские глупости, называл оборотня братиком и звал поиграть. Не знаю, сколько они с Мэрит так сидели, но Феррана вдруг окутало золотистое сияние, и он превратился в зверя.

Повязки слетели, а раны на глазах начали затягиваться. Мы ждали, с надеждой и верой в Феррана. И молодой организм справился: хватило получаса, чтобы разорванные края стянулись, а оборотень открыл глаза. Сфокусировал взгляд на Мэрит, оскалился, но не злобно, а радостно.

— Да, милый, это я, мама. Амброс и папа тоже здесь. Как только ты поправишься, мы вернёмся домой.

Оборотень заскулил и лизнул Мэрит руку. А я в который раз поразился, сколько в моей жене любви и нежности, раз она так щедро раздаёт её всем нуждающимся.

— Ты выздоравливай, братик, а потом мы улетим отсюда. И я больше не буду таскать тебя на спине, пока не стану сильным, как папа.

Похоже, мой сын чувствовал себя виноватым в случившемся. Я не стал его утешать: некоторые истины полезно вывести самому.

Вскоре Ферран снова уснул, а нас позвал Мудрейший, чтобы разделить с нами трапезу. Нехитрая еда из козьего сыра, вина и вяленого мяса показалась нам пищей богов, ведь мы ничего не ели с утра и ужасно вымотались.

— Спасибо за приют и за то, что спасли Феррана, — поблагодарил я Мудрейшего, прожевав последний кусок. — Теперь мы можем идти, только дождёмся пробуждения сына.

— Извините, но мы не можем вас выпустить, — нахмурил брови старик. — Мы годами тщательно скрывали своё убежище не для того, чтобы вы разболтали об этом в Керимере.

— Но зачем нам это делать? — удивился я. — Ваш народ почти забыт, и я с трудом вспомнил, что вы когда-то общались с драконами.

— Потому что мы хорошо прятались. Но ты, дракон, нас нашёл. Ты хитрый, ты послал вперёд сыновей, используя их как приманку. И теперь ты сдашь нас повелителю драконов.

— Да зачем вы ему-то сдались? — повысил голос я. — Он давно ни с кем не воюет, прошли тевремена.

— А ты не знаешь? Ведь это мы жили раньше в ваших прекрасных замках на вершинах гор. И когда-то мы очень хотели вернуть свой дом.

Этого я не знал, но старшие драконы, наверное, должны помнить.

— И вы думаете, керимерцы… — я не договорил.

— Хотят нас уничтожить, да. Повелитель драконов не простит, ведь наши предки убили его дочь много лет назад. Алигея, так её звали.

Я слышал о смерти драконицы, только не думал, что она погибла от рук мандагов. Да, такого Элхан никогда не забудет. Но как же доказать Мудрейшему, что мы не хотим им зла? Что мы будем молчать.

Тишина всё густела, наполняясь безысходностью и страхом. Я обдумывал слова, но не мог подобрать нужных. И вдруг Амброс тихо сказал, бледнея от собственной смелости: