Книга Власть кошмара и дар покоя, страница 77 – Диана Эванс

Они стояли на башне, двое влюблённых,глядя на город, который медленно, очень медленно, учился жить в мире со своим защитником-тюремщиком. И в этом странном, несовершенном симбиозе рождалась новая надежда. Надежда на то, что даже самые прочные стены — будь то стены замка или стены между сердцами однажды могут рухнуть, уступив место чему-то более хрупкому, но и более прочному. Пониманию.

Идея исходила от Сомнуса. Они завтракали в нише с видом на сад, и Сомнус, отодвинув чашу с фруктами, сказал тихо, но твёрдо:

— Тебе нужно в город.

Илэйн поперхнулась. Она смотрела на него, не веря своим ушам.

— Что? Нет. Зачем? Мне здесь хорошо.

— Здесь наш дом, — поправил он. Его взгляд был серьёзным. — Но город часть нашего мира. Твоего мира. Ты не можешь вечно прятаться за этими стенами.

— Я не прячусь! — вспыхнула она. — Я с тобой.

— Именно поэтому, — он протянул руку через стол и взял её пальцы. — Ты стала моим мостом, Илэйн. Мостом между мной и ними. Мост не может быть односторонним. Ему нужно обновляться. Ты должна видеть, как они живут, слышать их и чувствовать... без фильтра моего восприятия.

Она молчала, сжимая его руку. Мысль о выходе за пределы замка, о том, чтобы снова окунуться в тот мир страха и непонимания, пугала её до дрожи.

— А если... если что-то случится? С тобой? С барьером? — её голос дрогнул.

— Со мной всё будет в порядке, — он улыбнулся, но в его улыбке была тень. — Барьер стабилен как никогда. А если... если мне придётся уйти, я справлюсь. Я всегда справляюсь. А ты... ты должна жить своей жизнью. Не только жизнью хранителя.

Он настаивал. Дни напролёт он говорил, что ей нужно увидеть плоды их общих трудов. Увидеть, как изменился город, как растёт то самое понимание, что подпитывает барьер. В конце концов, он сказал то, против чего у неё не было аргументов:

— Если ты будешь знать их лучше, ты сможешь лучше помогать мне их понимать. Ты мои глаза и уши в мире, в который я не могу войти.

И она сдалась.

Утро её ухода было тихим и напряжённым. Сомнус помогал ей собраться, простую дорожную сумку, плащ с капюшоном. Он был спокоен, но его спокойствие было неестественным, натянутым, как струна. Он провожал её до главных ворот, тех самых, что когда-то были завалены камнями, а теперь представляли собой величественную арку, поросшую живым серебром.

— Ты вернёшься, — сказал он, не как вопрос, а как констатацию. Как заклинание.

— Всегда, — она встала на цыпочки и поцеловала его. Его губы были холодными. — Я всегда буду возвращаться к тебе.

Он кивнул, не в силах вымолвить больше ни слова. Он стоял в арке, его тёмная фигура чётко вырисовывалась на фоне сияющегоутра, и смотрел, как она спускается по тропинке, пока не скрылась из виду.

Путь в город показался ей одновременно знакомым и чужим. Воздух пах по-другому — не озоном и магией, а пылью, потом и дымом. Звуки были громче, резче. Она шла, кутаясь в плащ, и чувствовала, как на неё смотрят. Сначала издалека из окон, из-за углов.

Потом её окружили. Не агрессивно., а с опаской. Люди, которых она когда-то знала, смотрели на неё со страхом, любопытством и... чем-то новым.

— Илэйн... — прошептал кто-то. — Поглотительница... Она вернулась.

Она шла по улицам, и город представал перед ней иным. Да, страх всё ещё витал в воздухе, он был частью жизни, как смена времён года. Но теперь в нём не было прежней, слепой паники. Была... осознанность. Люди смотрели на замок на холме не с ненавистью, а с сложной, тяжёлой признательностью.