Книга Строптивая в Академии. Практика истинной любви, страница 75 – Ольга Грибова

Друг, как же. А ведь я почти поверила, что это возможно. Но только не с Вэйдом. Не выйдет из нас друзей. Сбившееся дыхание парня, его губы, ищущие мои, тому свидетельство.

Горло Вэйда дернулось, зрачки расширились до двух черных бездн, в которые я моментально провалилась. Моя кожа стала болезненно чувствительной, а губы покалывало в ожидании прикосновения. Я знала, если Вэйд меня поцелует, не устою. Невозможно настолько контролировать себя!

Но оттолкнуть его не было сил. Я попала в капкансобственных желаний. Меня могло спасти лишь чудо, и оно — хвала святым угодникам! — произошло.

Моим чудом стали шаги в коридоре. Кто-то из слуг направлялся в сад. Возможно, садовник. Посторонний шум привел нас обоих в чувства. Я вздрогнула, он отпустил. Получив свободу, я позорно сбежала. Просто бросилась наутек.

Тогда-то я в полной мере осознала — не выдержу больше и часа в этом доме, с этими людьми. Надо что-то делать. Или парни уедут, или я.

Меня так накрыло, что я отправилась прямиком в кабинет гранта Арклея. Я знала, что в это время дня его можно застать именно там.

Несмотря на то, что меня трясло от гнева, я не забыла постучать и вошла лишь после того, как получила разрешение. Злость на парней — одно, а вот ссора с приемным отцом явно будет лишней.

— Диондра, — нахмурился грант при виде меня, — ты что-то хотела?

— Криспиан должен уехать! — выпалила я, почему-то упомянув только одно имя из двух. Часть меня хотела, чтобы Вэйд остался.

Не знаю точно, что произошло дальше. Думаю, мое внезапное появление и еще более неожиданное заявление застали гранта Арклея врасплох. А как это часто бывает, в такие моменты мы проговариваемся. Вот и грант не стал исключением.

— Уехать? — брови приемного отца удивленно приподнялись. — Разве он не твоя родственная душа?

Я застыла, не находя в себе сил для ответа. Все дело в том, какпрозвучал вопрос. Правильнее и логичнее было бы назвать Криса моим другом, парнем, да хоть парой! Но грант Арклей выбрал другие слова. Родственная душа — что за пафос? Подобное совсем несвойственно гранту, если только он не сказал то, что думает. Разве что он не в курсе… всего!

Что-то слишком часто я стала терять дар речи. Но я просто не знала, что на это ответить. Спросить напрямую в курсе ли он? А вдруг нет? Так я лишь выдам себя.

Я могла еще долго пребывать в сомнениях, не развей их грант Арклей. Вздохнув, он отложил бумагу с ручкой и указал мне на кресло напротив стола. Действуя словно под гипнозом, я прошла и села.

Минуты шли. Мы все еще молчали. Это была странная ситуация. Он понял, что я поняла, что он знает — вот так это можно описать.

В конце концов, я не выдержала первой и хрипло спросила:

— Как давно?

Это все, что я смогла из себя выдавить. Только эти два слова. Но гранту Арклею их хватило.

— С самого начала, — ответил он в моем же стиле.

Послушай нас кто со стороны, ничего бы не понял. Зато мы прекрасно понимали друг друга.

— Вы поэтому меня удочерили? — я впилась пальцами в подлокотники кресла в ожидании ответа.

— Естественно, — кивнул грант. — Ты же знаешь, сентиментальность мне не свойственна.

— Только корысть и расчет, — горько усмехнулась я.

— Умоляю, Диондра, не драматизируй, — поморщился он. — Я всегда тебя ценил за горячий разум и холодное сердце. Оставь мелодрамы моей жене и дочери.