Книга Лекарственный сад для дракона, страница 27 – Юна Ариманта

— Пошел прочь с моей грядки, я говорю! — еще злее рявкнула эта фурия, бесстрашно наступая на него и размахивая руками.

«Неуклюжий увалень»? Это она ему? Самому Каэлю Дигорну?

От изумления он попятился, не сводя глаз с человеческой девчонки, посмевшей бросить ему вызов. Какую же неведомую силу она открыла в себе, что так отважно бросается на него! На огромного, по сравнению с нею, огнедышащего дракона!

А Элиана все шла на него, словно маленький смерч поднимая вокруг себя облака пепла. Босая, вся в грязи, но с сияющими от гнева глазами.

— Я месяц эту землю возделывала! Каждый корешок лелеяла! А ты взял и вломился сюда без приглашения, как слон в посудную лавку! Вытоптал мою ромашку! Да ты хоть знаешь, сколько ран можно было бы вылечить травой, что ты поломал?

Она остановилась прямо перед его мордой, запрокинув голову, и указала лопатой на то место, где только что стояла его лапа. Он скосил глаз, чтобы посмотреть. На дне огромного следа, оставленного им, действительно зеленело нечто травянистое с мелкими листиками и белыми бутонами.

— Убери лапищи с моего огорода! Немедленно! — вновь выкрикнула она прямо ему в приоткрытую пасть. — И на будущее — вход сюда в драконьем виде запрещен! Перекидывайся там, за воротами. И проходи в мой дом ногами, как все нормальные люди.

Она была так близко, что он чувствовал исходящий от нее жари запах — не духов, а земли, пота и еще немного собственный аромат ее тела: упрямый, живой… притягательный.

И… не мог сжечь ее, как совсем недавно собирался.

Каэль с глухим ворчанием отряхнулся всем телом, сбрасывая облик дракона, как сбрасывает змея старую шкурку, и встал перед своей женой в полный рост в человеческом облике. Только так он мог поставить зарвавшуюся паршивку на место, не уничтожая ее. Ведь он еще не выяснил, что за магией она владеет. Да! Только из-за этого она все еще жива.

— Это мои владения! — прогремел он, наступая на девушку. Даже при взгляде из человеческого облика она была маленькой, жалкой, ничтожной по сравнению с ним. — И я буду прилетать сюда, когда захочу, и в том виде, в каком сам захочу. Ясно тебе это?

Она не отступила, и, сделав последний шаг, Каэль завис прямо над ней, касаясь ее своим телом. Она упрямо смотрела на него своими невозможными зелеными глазами, и даже не думала попятится. Он телом ощущал, как вздымается взволнованно ее высокая грудь, как ее горячее дыхание касается его ключиц, как ее запах, тот самый, упрямый, хлесткий, волнующий, проникает, минуя обоняние, прямиком в сердце его звериной сущности.

— Не выйдет, Каэль, — хрипло прошептала она, но он расслышал каждое ее слово. — Ты выкинул меня сюда, как сломанную игрушку на свалку. Теперь эта свалка — мои владения. И только я буду решать, кого принимать в гостях, а кого гнать прочь. Уходи отсюда! Тебе здесь не рады!

Каэль набрал в грудь воздуха, чтобы осадить ее, но не смог выдавить из себя ни слова. Его гнев куда-то испарился, растворился в океане абсолютного, всепоглощающего изумления. Он смотрел на нее и будто видел впервые. Эту яростную, дерзкую женщину, не испугавшуюся его. И она вдруг показалась ему самой прекрасной из всех женщин, кого он когда-либо знал. Грязь на ее щеке подчеркивала гладкость и нежность кожи, возмущение окрашивало ее щеки нежным румянцем, а ярость в глазах оттеняла их невероятный, пронзительный цвет. Он видел перед собой не Элиану — жалкую, испуганную девчонку, которую когда-то силой принудил выйти за него замуж. Эта девушка со смазливым личиком Элианы ею не была! Это была птица, восставшая из пепла. Богиня этого забытого богами места.