Книга Искупление злодейки 2, страница 88 – Кира Иствуд

И теперь чужая метка сохраняет ей жизнь?!

Я по-звериному резко втянул носом воздух. Но от пташки не исходило чужого запаха. Кайрон ошибался. Тиски гнева чуть отпустили. Я разжал пальцы и снова сжал в кулаки.

– Этого не может быть.

– Я думал… может быть, это ваша… – голос ворона звучал так, словно он шёл по тонкому льду.

– Точно нет, – отрезал я. – Потому что я бы такое запомнил. Ты ошибся, Кайрон. У Элизы нет метки.

– Тогда… вы не возражаете против проверки?

Предложение было диким. Но тлеющая искра сомнения уже разгоралась в груди, подпитываясь странностями, которые окружали Элизу с самого начала.

Если надо проверить – я сделаю это сам.

Сжав челюсти, я молча опустился на колени возле ложа из шкур. Бережно откинул волосы Элизы и, хотя мне хотелось просто порвать ворот её мантии, я сосредоточился на движении своих пальцев, чтобы аккуратно расплести шнуровку. Отодвинул ткань, обнажив хрупкую ключицу и плавный изгиб плеча.

И замер.

Чувство было такое, словно меня щитом ударили под дых.

Там, где шея Элизы переходила в плечо, на фоне бледной кожи вился утончённый, едва проступивший узор. Он был похож на морозный цветок, где снежные нити, сплетались в хрупкий, почти невидимый рисунок.

Алаара.

Совсем молодая, только-только пробившаяся на поверхность. Я потянулся пальцами и когда коснулся кожи возле узора, подушечки ощутили лёгкое, едва уловимое покалывание, будто от прикосновения к заряженному магией льду… с той лишь разницей, что кожа Элизы была тёплой.

Но собственного отклика не было. Внутри себя я почти ничего не чувствовал. Лишь смутный, далёкий отголосок, слабый, как эхо в снежной пустыне. Мой притихший зверь лишь растерянно заскулил где-то в глубине.

Пока я в ошеломлении смотрел на это невозможное явление, ворон склонился рядом, внимательно изучая узор, но не касаясь его.

Он простосмотрел… Но мышцы моей шеи стянуло напряжением. Я подавил порыв отодвинуть Кайрона. Против какой-либо логики, мне хотелось накрыть Элизу шкурами, чтобы скрыть каждый участок её обнажённой кожи от чужих глаз. Даже если это единственный целитель, которому я доверяю.

Чтобы отвлечься от назойливой мысли, я снова втянул носом воздух, пытаясь уловить чужой запах, след другого зверя, который мог бы оставить эту метку. Но нет. Только я. Только мой собственный запах исходил от пташки, как будто она и правда была помечена мной.

И вдруг вспомнился тот день в темнице, когда я тоже ощутил от Элизы свой запах. Тогда я списал это на проделки ведьмы… но если ведьма – это она сама…

И тут до меня дошло кое-что ещё. Кое-что фундаментально неправильное.

– Нет следов укуса, – произнёс Кайрон, озвучивая мою мысль.

Мои пальцы снова скользнули по нежной шее пташки, тщательно ощупывая кожу вокруг узора.

Ни шрамов, ни затянувшихся ранок, ни малейшей шероховатости. Только гладкая, тёплая кожа.

Но так не бывает. Алаара рождается от укуса, от клыков, впившихся в плоть. Следы остаются навсегда. Это точки, откуда связь прорастает, чтобы со временем расцвести. Здесь же… ничего. Только сам узор, возникший из ниоткуда.

– Как это возможно?

– Не знаю, арх. Вьюга мне свидетель, я впервые сталкиваюсь с подобным, – на обычно невозмутимом лице побратима читалась растерянность.

Эта девушка была загадкой с ног до головы.

Она уже трижды перевернула мой мир. И не собиралась заканчивать.