Книга Искупление злодейки 2, страница 92 – Кира Иствуд

Золотые волосы, раскинувшиеся по грязному камню.

Бледные пальцы вцепившиеся в плиты.

Элиза.

Сердце упало, оставив в груди ледяную пустоту.

Что за кошмарныйсон ей снится?!

Она лежала без движения.

– Элиза! – мой голос вырвался рыком.

Я сорвался с трона. Миг, и подхватил пташку на руки.

Она была невероятно лёгкой и ужасно холодной. Вид её разбитых коленей вызвал во мне такую ярость, что мир на мгновение покраснел. И лишь потому, что это был сон, я не направил ярость на солдат.

Сорвав с плеч свой алый меховой плащ, я плотно укутал её, стараясь укрыть каждый дюйм замёрзшей кожи. Пташке нужна была помощь. Её требовалось согреть. Но моя магия способна лишь погружать в холод.

– Позовите Кайрона! – рявкнул я, прижимая её к своей груди. И только потом осознал – это же сон. Кайрона тут нет. А вот Элиза… Возможно, она сейчас видит это как реальность.

Как давно ей снятся подобные кошмары? …и кошмар ли это? Для снов характерна зыбкость, нечёткость форм. А это скорее похоже на… воспоминание. Что невозможно. Но я уже убедился, что рядом с Элизой возможно всё.

Сжавшись в моих руках, пташка смотрела на меня. Синие глаза были затуманены шоком и непониманием. Как будто в этом кошмаре она ожидала от меня никак не заботы. А чего-то иного.

Я сел на ступеньку у подножия трона, не выпуская её из рук.

– Ты совсем ледяная, – прорычал я и обхватил её голые ступни своими руками. Она ойкнула и вся сжалась. Но я не остановился. Начал растирать их, пытаясь вернуть Элизе хоть каплю тепла. Что ещё я мог сделать? Видеть её такой даже во сне было невыносимо.

Сначала надо согреть. И чтобы она перестала так бояться. А потом спокойно поговорить, надеясь, что это разговор с её сознанием. И она услышит. Поймёт, что ей ничего не угрожает.

И в этот миг что-то вокруг незримо изменилось.

Глаза Элизы закрылись, как от усталости, и одновременно с тем воздух сгустился. Тени по углам зала зашевелились, поползли, сливаясь в центре зала в единую,чёрную, бесформенную массу. Шёпот, полный ненависти, проскрипел в моём сознании:

“Как смеешь ты, грязный зверь, трогать то, что принадлежит мне?!”

Приняв зыбкие очертания, масса выросла. Из неё вылезли, будто из чёрной смолы, морды осквернённых монстров – волков, барсов, медведей – с пылающими алыми глазами. Солдаты, что привели Элизу, застыли, а затем их тела поплыли, исказились, превратившись в таких же тварей.

Мне всё меньше верилось, что я попал в обычный сон.

Сцепив зубы, я осторожно переложил Элизу на ступеньку. Мой плащ, подбитый мехом, был достаточно тёплый, чтобы согреть. Я закрыл её спиной от опасности.

– Что ты такое?! – рявкнул в пространство сна. Моя магия затрещала, готовая сорваться, атаковать.

“Как посмел явиться сюда, вождь будущих мертвецов! Предводитель обречённого стада! Никто из вас недостоин жить!”

От массы отделилась одиночная тень.

Приняв форму осквернённого барса, она кинулась на меня с низким рыком. Я не стал уворачиваться. Встретил её корпусом, как таран, и, развернувшись на месте, отшвырнул в сторону ударом согнутой в локте руки. Тварь с хрустом вмялась в каменную колонну… и растаяла в чёрном дыме.

“Грязный зверь! Такой же, как и все вы! Мужчины всегда так поступают – забираются прямиком в душу, чтобы всё растоптать! Разрушить! Думаешь, сила даёт тебе право? Она МОЯ! Мы были едины, пока ты не явился! Убирайся отсюда!”– шипел голос в сознании, исходящий отовсюду и ниоткуда.