Книга Маска честности, страница 16 – Анна Роквелл

Единственное, что еще меня беспокоило, – это одиночество.

Лидия и Чед много работают. Они стараются выкраивать для меня вечера, но прежнего общения нет: мы больше не можем болтать часами, пока они разбирают присланные мною документы от очередного коррумпированного политика. Пара вечеров в месяц и редкие переписки – вот и все.

А мне этого недостаточно. Я жажду общения!

Но… В моей жизни всегда есть но, правда? Но я не умею знакомиться сама. Сколько себя помню, мое окружение выбирали за меня. Сначала отец, потом парень, потом работа. Знакомиться ради себя, а не ради дела меня так и не научили. Да и самой себя долго не было. Те немногочисленные друзья, что были, пришли в мою жизнь сами. Но то раньше. А теперь сходиться с людьми стало в разы сложнее – мое прошлое слишком запутанное. Понятное дело, что рассказывать о нем каждому встречному не стоит, но ведь сближаться – это про близость. Про ту близость, когда вы уже начинаете делиться чем-то важным, верно? И вот тут мне ничего не хочется никому говорить. И люди это чувствуют. И многим эта дистанция не по душе – поэтому меня сторонятся.

Но я пыталась.

Например, по настоянию Бетти я пошла в спортзал. «Физическая активность помогает бороться с депрессией!» – миллион раз повторяла она. И в конце концов я сдалась. Все лучше, чем играть в приставку целыми днями или сидеть на больничной койке. Аэробика, йога, зумба – там, где больше девчонок, чтобы понять, каково это – собственно быть девчонкой. Но все, что я смогла понять, – что в раздевалке никто не разговаривает. Наоборот, все торопятся по своим делам.

Потом я пошла на бокс.

Там было чуть лучше – спарринги объединяют! Пару раз ребята ходили в бар после вечерней тренировки, но меня туда не брали – я слишком маленькая. Но хотя бы кофе после дневной мы пили.

Но это все еще было не то. Мне хотелось большего. Мне хотелось дружбы.

А еще мне кажется, что во многих душевных метаниях виноват мой день – необремененный работой, семьей и прочими взрослыми делами. Слишком много свободы, которую некуда девать. Что остается? Думать о всякой ерунде.

Так или иначе, к февралю я снова загрустила в одиночестве. И на помощь мне пришли студенты, как я уже упоминала. А еще баристы в одной из кафешек.

Как-то раз, в скучный снежный день, когда я была единственной посетительницей, они сами заговорили со мной. Как же я была рада! Теперь я их самый преданный клиент.

В этот понедельник я себе не изменяла. Тем более что погода резко сменилась и надетые утром красная байкерская куртка и тонкий свитер больше не грели должным образом – ветер выдувал все тепло.

Тренькнул колокольчик, я вошла и замерла в дверях. У стойки ждал свой кофе и мило болтал с баристой мужчина, которого я ожидала увидеть здесь меньше всего. Оливер Мерфи. Как всегда элегантный и прекрасный Оливер Мерфи.

От взгляда на него у меня все сжалось внутри. Оказалось, я совсем не готова столкнуться лицом к лицу с прошлым, которое уже начало казаться бесконечно далеким. Но надо взять себя в руки! Нужно идти к стойке и надеяться, что он меня не заметит или не узнает. Я взъерошила свои короткие розовые волосы, натянула воротник свитера повыше и смело направилась за кофе.

Моя приятельница бариста Бренди как раз отдала чашку Оливеру, и тот ушел за ближайший столик.