Книга Маска юности, страница 53 – Анна Роквелл

Фильм закончился. И, надо признать, спустя одиннадцать лет он уже не показался мне таким классным. Все еще бесспорно красивый, но простенький в плане сюжета. Хотя, с учетом внешней политики нашей страны в последние годы, сценарий воспринимается уже немного иначе. Но в любом случае фильм отличный.

– Что за отстой мы смотрели почти три часа? – подала голос Марта, потягиваясь с легким стоном. – Графика дурацкая, сюжет идиотский. Кто выбирал этот фильм?

– Позволь с тобой не согласиться, – ответил ей Ноа. – Конечно, визуальная часть проигрывает современным фильмам, но для того времени она была революционной.

– Фильм больше чем наполовину состоит из реалистичной графики. Для две тысячи девятого года это было просто невероятно! Джеймса Кэмерона называли гением и законодателем моды в киноиндустрии, – не смолчала я. Когда разговор заходит о моих любимых фильмах, сдержаться бывает трудно. – А если вспомнить историю внешней политики США в последние лет десять, то его даже можно назвать пророческим.

Марта откинулась на спинку дивана и смерила меня таким взглядом, будто при ней заговорила табуретка.

– Что ты имеешь в виду? – не уловил мысль Райан.

– Ливия, Ирак и Сирия, Йемен, Сомали и еще ряд стран в Африке. Цветные революции на Ближнем Востоке, – перечислила я. – И все это было устроено в странах, богатых нефтяными ресурсами. Что вы на меня так смотрите? У вас курса современной истории США не было?

– Был, но я как-то не рассматривал сюжет «Аватара» через призму внешней политики страны, – ответил Кросс.

– А вот и зря. Пересматривая многие старые картины, можно найти в них актуальные проблемы. Да и на момент выхода многие вспоминали Ирак начала двухтысячных, – с умным видом выдала я.

– Ты-то откуда знаешь? – усмехнулась Марта. – Нам было по шесть лет.

– Мама говорила. Мы недавно пересматривали его дома и обсуждали. – Отговорка получилась так себе. Надо лучше следить за языком.

– А вот с этого места поподробнее, – попросил Такер. – У меня доклад на следующей неделе на схожую тематику. Вдруг что дельное расскажешь.

Ну и я внезапно оказалась в центре внимания. Разговор начался с проведения аналогий между фильмом и историей Америки и плавно перетек в обсуждение этичности войны как таковой. Мы спорили, бодались и упирались. Вернее, это делали я, как убежденный гуманист, и Сэт. Красински происходил из семьи потомственных военных, и дискутировать с ним было сложно и интересно. И очень эмоционально.

Девчонки откровенно скучали. Марта попыталась отвлечь ребят, но получилось плохо, поэтому она махнула на нас рукой и ушла к бассейну. Еще через десяток минут Тина и Ариана захныкали, что они тоже хотят окунуться, и разговор пришлось свернуть. Сэт и Такер подхватили своих дам и поспешили исполнять их желания. Ноа отвлек телефонный звонок. И мы остались с Райаном вдвоем.

– Не узнаю тебя, Баркер! – восхищенно заговорил он. – Ты, оказывается, умеешь спорить, кричать, смеяться, улыбаться. Ты человек, а не кусок льда. Никогда бы не подумал!

– Ой-ой-ой! Только не надо потом рассказывать всем, что ты сотворил чудо и оживил статую. Это чудо называется не «Райан Кросс», а «фильм Джеймса Кэмерона». Один из моих любимых фильмов. Я никогда не отказываюсь обсудить что-то сериально-киношное. Просто раньше никто, кроме Мии, со мной об этом не говорил.