Книга Мы те, кто умрет, страница 66 – Стасия Старк

Но только одна из нас это сделала.

Рев толпы настигает меня раньше, чем свет. Время как будто ускоряется, и лифт выбрасывает меня на арену.

Я выхожу.

Отсюда лица толпы сливаются, хотя я вижу императорскую ложу, — настолько тяжелую от золота, что ее, наверное, удерживает эфир — расположенную над главным входом на северной стороне арены. Ложа возвышается над остальными зрительскими местами, обеспечивая императору лучший обзор кровавой бойни.

Темно-пурпурные шелковые полотнища свисают с ложи длинными, величественными полосами, ткань колышет легкий ветерок. По обе стороны стоят два империума в устрашающих черных доспехах. По широким плечам и наклону головы я догадываюсь, что один из них — Мика. Другой империум более худощавого телосложения, стоит, расправив плечи и высоко подняв голову, и его поза напоминает мне Нерис. Внутри ложи рядом с императором стоят городские стражи, положив руки на мечи.

Вампиры и обладатели золотых корон, естественно, занимают лучшие места на арене — Синдикат отмеченных сигилами и Совет вампиров располагаются ближе всего к императору. Империумы распределились среди них, и мой взгляд останавливается на Праймусе, стоящего на трибуне над ложей. Его тело неподвижно, напряжено, и я уверена, что он пристально изучает всех, кто приближается к императорской ложе.

Один неверный шаг сегодня, одно несвоевременное движение, одно мгновение невнимательности — и я могу погибнуть.

Максимус занимает своеместо. Он всего на два дюйма выше меня. Но он кряжистый, его мощные руки бугрятся мускулами. Его ладонь сжимает рукоять меча, он смотрит на императора, его губы сжаты в жесткую, решительную линию.

Он стоит всего в нескольких шагах от места, где Кассия испустила свой последний вздох.

Император что-то говорит, его голос звучит глухо. Раздаются более громкие возгласы — толпа реагирует на что-то. Но я едва могу дышать.

Все, что я вижу, — это осознание, появляющееся на лице Кассии. Боль и страх.

Это моя вина. Я знаю, Леон. Это моя вина.

— Арвелл! — кричит Леон, и я внезапно возвращаюсь в настоящее, Максимус приближается ко мне.

Леон стоит в стороне от арены, его лицо искажено яростью.

Я делаю глубокий, прерывистый вдох и поднимаю свой меч, позволяя Максимусу подойти ближе. У меня все еще недостаточно сил для долгого боя, поэтому я должна сражаться с умом и покончить с ним быстро.

Глаза Максимуса холодные и ясные. Он окидывает взглядом мое тело, задерживаясь на лодыжке.

Либо кто-то рассказал ему о моей маленькой слабости, либо он уделял мне мучительно пристальное внимание.

Сердце колотится о ребра, и остальной мир исчезает.

— К бою! — кричит кто-то, и Максимус бросается на меня.

Я уворачиваюсь, и он снова атакует, но его второй удар — просто для виду. Толпа кричит, а он ухмыляется, уже захваченный азартом своего выступления.

Я держу клинок свободно, не сжимая рукоять, и слежу за его грудью.

Его плечо дергается вперед, и я уклоняюсь влево. Его меч рассекает воздух, не достигая цели.

— Сражайся со мной! — кричит он, ударяя мечом по своей парме. Умный выбор. Он не такой крупный, как Титус, и знает, что у меня недостаточно сил, чтобы оправдать необходимость более крупного щита.

Когда он снова замахивается мечом, я вынуждена встретить его своей пармой, и сила удара прокатывается по моей руке до плеча.