Книга Двор очаровательный и жестокий, страница 107 – Стасия Старк

Святилище, сложенное из светлого, почти белого камня, находилось в отдельном здании позади замка. Сейчас к нему направлялись сотни одетых в бордовое слуг, и мы с Аурией влились в собравшуюся внутри толпу.

Я обвела взглядом стены, задрапированные полосами светло-голубой ткани, и возвышающийся над головами потолок, украшенный золотыми гравюрами. Большие окна, проделанные в противоположных стенах святилища, проливали на деревянные полы остатки дневного света. Вместе с Аурией мы заняли сиденья в одном из рядов.

Я осмотрела собравшихся, надеясь увидеть Тайбриса, но нигде не заметила брата. И вдруг ощутила покалывание в затылке. Я обернулась. Королевский надзиратель в черной мантии обвел взглядом толпу, потом, зашелестев одеждами, повернулся к жрице.

У меня перехватило дыхание. Перед толпой стояла Верховная жрица в длинном сине-золотом платье, с простой золотой диадемой на голове. Мне вдруг захотелось сорвать с нее украшение и швырнуть ей в лицо.

– Все хорошо, Сетелла? – спросила Аурия.

– Да. Просто взволнована из-за церемонии.

Интересно, в курсе ли надзиратели, что король делал с украденной магией? А жриц посвящали в эту тайну?

Собравшиеся притихли, и Верховная жрица начала читать молитвы. Большинство из них мы произносили в деревнях во время церемоний Одарения и Изъятия, и я бездумно повторяла знакомые с детства слова.

А сама из-под полуопущенных ресниц наблюдала за надзирателем. И, несмотря на маскировку, боролась с желанием пригнуться пониже и затеряться в толпе. Высокий, худощавый, уже немолодой надзиратель постоянно хмурился, так что между бровями залегла складка, а уголки рта недовольно опустились. Он наклонил голову, обнажив длинный шрам на шее, и я медленно втянула воздух, ощущая подкатившую к горлу тошноту.

Тут же нахлынули воспоминания.

Мне исполнилось тогда восемь зим, и мы готовились к очередному переезду. Я боялась, что буду скучать по своим друзьям, но папа сказал, что мы отправляемся в приключение, а Тайбрис пообещал завести столько друзей, что хватит на нас обоих.

Одна из наших соседок настояла, что мы должны прийти на праздник к ней в дом. Овида, одна из богатейших женщин деревни, дружила с моей мамой, а ее сын Ардарик был ровесником Тайбриса. Они с братом иногда разрешали мне играть с ними у реки.

– Пойдем, Приска. Поешь чего-нибудь, – с улыбкой предложила Овида.

Вдруг с грохотом распахнулась дверь. Овида резко обернулась, ее улыбка исчезла. Отец схватил меня за руку и, прижимая к себе, потащил прочь.

– Тайбрис, – крикнул он.

Никогда еще я не слышала в отцовском голосе такого страха.

Тайбрис стоял рядом с Ардариком, оба не сводили взгляда с дверного проема.

Я повернула голову, и от ужаса тело охватила дрожь.

В комнату вошел мужчина в черной мантии, за ним следовали стражники.

– Ардарик Нарайон, – объявил он.

Тайбрис, напрягшись, задвинул друга за спину. Папа издал отчаянный, сдавленный стон, от которого у меня сжалось сердце.

Надзиратель направился к Тайбрису. Брат побледнел, у него дрожала нижняя губа, однако он не двигался с места.

Я бросилась к нему, но папа подхватил меня на руки, прижал к груди и большой ладонью закрыл мне рот. Я начала извиваться в его объятиях и, сумев развернуться, увидела нависшего над Тайбрисом надзирателя, рука которого застыла в нескольких дюймах от груди брата. Человек в черном склонил голову и вдруг отшвырнул Тайбриса в сторону. Мама бросилась вперед и, схватив брата за руку, притянула к нам.