Книга Порочное трио для сводной, страница 75 – Полина Амор

— И ты реально думаешь, что я сейчас тебя послушаю и уйду к тебе? Или что? Что у тебя, блин в башке твоей ненормальной? Ты псих?!

— Нет, не такой дурак, я на это не надеюсь, по крайней мере, сейчас. Я просто хочу, чтобы ты знала это, и знала еще кое-что очень важное. Как тот, кто заключил пакт с тобой, я обладаю некоторыми знаниями… Я видел договор, который твои братья написали. Который вы должны заключить во время ритуала.

— И что?

— Я не знаю, где он находится в вашем доме, но догадываюсь, что ты сможешь его найти. Не завещание, а именно договор. Прочти его. Лучше с кем-то, если не сможешь понять тонкостей.

— Зачем?!

— Ты поймешь. Просто прочти договор. Я больше ничего от тебя не требую, но просто знаю, что если, — он будто не знает, что сказать за «если». — В общем, мои двери для тебя открыты будут всегда. Даже если меня накажут. Всё.

— Это всё?

— Да. Это всё, — выдыхает он.

В какой-то момент мне становится даже жалко его по взгляду. Но, я отбрасываю эту мысль. Ненавидеть нельзя,жалеть тоже. Да пошел он!

— Тогда пошёл ты нахуй, — выдыхаю я. — Надеюсь, больше не встретимся.

Я толкаю его, и иду наконец-то в храм.

— Прочти договор, — слышу я за спиной.

Я молчу.

Прихожу в себя только тогда, когда оказываюсь в знакомой локации.

Но пытаясь пройти через порог, я понимаю, что меня что-то не пускает.

Как будто огромная стеклянная стена передо мною.

— Блин. Эй! Помогите! — я кричу и стучу по «стеклу».

Красавицы, как обычно слоняющиеся по коридорам, удивленно останавливаются. Подбегает Карина.

— Ух ты! — восклицает она.

— Да что такое?! — кричу я снова стучу по «стеклу».

— В тебе слишком много ненависти. Что на гаишника наткнулась? Взятку потребовал? — спрашивает она и так невинно хлопает большими, чуть зауженными глазами что я смеюсь.

— Да, именно что на гаишника, — с сарказмом отвечаю я.

Самое забавное, что как только моё внимание переключается с разговора с Олегом на Карину — стекло исчезает и моя ладонь неожиданно входит в пустоту воздуха.

— Я рада что ты здесь, — вздыхаю я.

— Да, я тоже. Не понимаю, честно говоря: сюда входят разные люди, но такого, чтобы из-за ненависти они не могли пройти — я вижу первый раз, — бормочет она.

— А у меня новая теория — мне сказали, что на самом деле тот, кто может сильно любить и кто-то может сильно ненавидеть. Что думаешь?

— Не знаю. Если мы говорим про частую ненависть, а не про какой-нибудь безразличие, то возможно, да. Я хотела сказать, я говорила с Олей.

— Так с этого момента замолкаешь, мы приходим к тебе в комнату и спокойно всё обсуждаем.

Карина послушно кивает.

Она провожает меня в свою комнату, которая оказывается простенькой, светлой и заполненной плакатами полуголых танцовщиц на высоких каблуках.

— Так у меня есть сейчас два вывода, и мне нужно, чтобы ты их подтвердила или опровергла, — говорю я, оглядывая все это великолепие. — Во-первых, в тебе не умерла тринадцатилетняя неформалка которая обожает везде клеить плакаты?

— Каюсь, это правда, — хихикает она.

— Во-вторых, кажется ты бисексуальна. Или ты тринадцатилетний подросток мужского пола?

— Нет и нет. Я просто восхищаюсь красотой женского тела, — заявляет она.

— Это так называется? Я подобное видела только у парней в крайней стадии спермотоксикоза.

— Нефиг все опошлять!Если ко мне придется самая красивая женщина из всех них и предложит все самое интересное… То я просто усажу её пить чай. Или танцевать. Разве ты никогда не любила человека, просто за его красоту, наслаждаясь им как картинкой?