Онлайн книга «ТАН»
|
Может быть, держало против подступающей тьмы ещё и это. Маленькое термоядерное солнышко позитива, - дочь. От работы Татьяна оторвалась лишь через час, и тишина, висевшая в квартире, сразу ударила в сердце неприятными предчувствиями. Когда маленький ребёнок внезапно становится тихим-тихим – это серьёзный повод для беспокойство. Творит шкоду, даже не сомневайтесь. Порой – опасную для жизни шкоду. Но нет, Зина сидела за своим столиком и рисовала… Татьяна осторожно подошла пoсмотреть, и замерла, отчётливо понимая: лучше бы это была шкода из серии «сорву премию Дарвина прямо сейчас». Девочка водила карандашом по бумаге с небрежной быстрoтой принтера и почти такой же чёткостью. Матричный принтер Татьяна видела в детстве, видела, как за каждый проход каретки на листе появляется рисунок, заранeе заданный программой, по сути– строка с пробелами,но через двадцать таких последовательных прогонов получается портрет. Или диаграмма. Или текст. В оттенках серого. Лист заполнился почти полностью, и Зина медленно положила карандаш на стол. Обхватила себя ладонями за плечики, сидела, смотрела. И снова из детского чёрканья соткалась объёмная фигура – Шувальмин, ну, некому, некому больше! Точно он. Эти его волосы… его глаза… – Что это? – тихо, осторожно спросила Татьяна, опускаясь на колени рядом с дочкиным стульчиком. – Кто это? Зина подняла на неё взгляд, тёмный какой-то, совсем не детский. – Человек-свет, – ответила она. - Человек-огонь уже пришёл… а потом придёт человек-мрак… мрак погасит огонь, но огонь поднимется снова… и будут крылья гореть на солнце и будет… будет… будет… – Зина! – испуганно вскрикнула Татьяна, ей показалось, будто дочка теряет сознание, и она схватила девочку, встряхнула её. - Зина! – Мама, – возмутилась дочка, другим совсем голосом. - Я рисую! – Что ты рисуешь? - спросила Татьяна, старательно скрывая дрожь, рвущуюся в голос. – Е-рун-ду, - ответила та по слогам. Ничего больше не казалось на размалёванном листе. Ни Шувальмин оттуда не смотрел, ни огонь не горел. Точка-точка, запятая. Круги, линии. Каляки-маляки детские, и только. – Почему ерунду? — Не знаю. – Может, лучше нарисовать не ерунду? — Ну… Не ерунду надо рисовать, а ерунда рисуется сама… Для своего возраста Зина говорила чересчур связно и по–взрослому, разве что некoторые звуки не всегда удавались ей, но для того и существуют логопеды, в общем-то. Выговаривать звуки научится, а вот куда умище девать? Зина… сестра… была очень умной. Училась в физмате. И да, читать научилась очень рано, года в четыре… может, пора начать учить и дочку? Купить букварь и магнитную доску с пластмассовыми буквами… еще азбуку говорящую в книжном видела, можно её. – А давай-ка попьём с тобою чаю? - предложила Татьяна. – С колбасой! – Колбаса – вредная. — Но вкусная! – Но после колбасы – спать. – У-у-у-у, я еще порисовать хотела. Ещё порисовать… Снова, как тот принтер? Человек-огонь, человек-мрак… По спине прошлось холодком. Детские фантазии, у всех детей богатое воображение, не надо фикcироваться, пройдёт само. – Завтра порисуешь, - пpедложила Татьяна. – Хочешь, ятебе завтра фломастеры куплю? На сорок два цвета. – Хочу! – у Зины ожидаемо загорелись глаза. – Договорились. Пошли. Чай-колбаса и спать! Таинственная «карока» оказалась сорокой-белобокой, которая кашу варила да деток кормила. Древняя, как мир, детская потешка. Но, выключив свет и вслушиваясь в тихое дыхание спящей дочери, Татьяна долго лежала без сна. Темнота придушила все краски, слегка размыла сознание, но полностью усыпить не смогла,и мысли бежали, бежали, бежали по кругу. |