Онлайн книга «Дочь княжеская. Книга 2»
|
Но забыть всколыхнувшийся в душе страх за непутёвого парня, едва не свернувшего себе шею, оказалось непросто. Красота верхнего озера не спасала. Камни прогрелись за день недостаточно, пили теперь из тела тепло, как вампиры пьют кровь. Воздух горчил полынью. И сердце трепыхалось, проколотое насквозь злой иглой. – Прости, – еще раз повторил Гральнч. – Но невозможно было удержаться! Ты такая потешная, когда злишься… Хрийз стисңула зубы. Что с ним, с дураком, сделать, как доставить в его тупой… – вспомнилась вдруг Хафиза Малкинична и слово «мозг» легко и естественно заменилось на «межушный ганглий»! – простую истину: есть вещи, с которыми не шутят. – Не буду злиться! – заявила она зло. – Помнишь, как мы в первый раз познакомились? – Ты меня напугал тогда до полусмерти, – мрачно сообщила Хрийз. – Когда из бассейна высунулся. – А я про трамвайную конечную. «Белую поляну»… Помнишь? – Не сворачивай в лес, - сердито сказала она. - сГрай, дурак, не шути ты так больше!У меня сердце остановилось, а тебе всё хохотарики. Потешная, когда злюсь! Как смешно, ха-ха! Расплескал бы ты мозги по камням, было бы ещё смешнее. Воображение живо нарисовало картину маслом: одна дурная голова, разбившаяся насмерть. Невыносимо! Хрийз отвернулась, кляня себя за проклятую влагу под веками. Гральнч коснулся её плеча. Она отдёрнулась. Не хотела его видеть, слышать, ощущать. Дурак! Набитый. – Ты плачешь, ша доми, - тихо сказал он, бережно удерживая её руки. - Не надо… я не стою этого... не плачь… Хрийз молча закрыла глаза. Он бережно, едва прикасаясь губами, снял слезинки с её щёк. Каждое прикосновение обжигало невесомой нежностью рождая не меньшую нежность в ответ. Хрийз не выдержала, сама положила голову ему на грудь, обняла, пробурчала сердито: – Не делай так больше. – Не буду. – Никогда не шути так. – Никогда не буду… Они долго сидели, обнявшись. Молчали. Злость и обида уходили, бледнели,истаивали в тихом холодном воздухе. Солнце валилось за горизонт, заливая мир зеленовато-ало-медовым сиянием. Небо, прочёркнутое строчками когтеобpазных облаков, опустилось ещё ниже, чем было. Протяни руку,и окунёшься в холодный закатный огонь… Хрийз знала, что уже не забудет этот вечер никогда. Через годы, через расстояние и события, пронесёт она светлую память о том, кого полюбила когда-то впервые чистой, полудетской ещё любовью… * * * Через два дня объявили четырёхдневную практику на кораблė. Хрийз ждала с нетерпением первого своего выхода в море. Одно дело – скучные лекции в скучной коробке сухопутногo здания. Совсем другое – практика! Она подозревала, что этой самой практики за время контракта наестся так, что будет тошнить или сделает равнодушной, как пень. Но это будет когда-то там. В другом измерении. Сейчас её распирало восторженным любопытством. Тёмным пятнышком на горизонте маячили предварительные зачёты, без которых к практике не допускали. Пятнышко переросло в полноценный буран, когда Лае не без ехидства сообщил, что первым зачётом будет именно «Теория магии». А Хрийз еще не все исписанные по-русски страницы перевела на общеимперский! И она корпела ночами, приводя лекции вредного лТопи в божеский вид. Потом ей приснился кошмар с костомарами, от которого она вскинуласьс воплем и не смогла заснуть до утра. Тусклая волна стихии скалилась пенным черепом, стоило только прикрыть глаза. Днём она ушла в дальние закоулки созңания, а вечером вернулась снова. Хрийз поняла, что боится, панически боится открытого моря, до дрожи в пальцах и слабости в коленях боится,и ничего не может с этим сделать. |