Онлайн книга «Дочь княжеская. Книга 3»
|
Солнце уже скрылось за горизонтом, заря остыла почти совсем. Узкая полоса света над застывшим морем, и безветренная звездная ночь. Воздух дышал морозом, дыхание поднималось вверх искристым паром. Хрийз толкнула ладонью деревянную дверь… Снова лестница, винтом вниз, та или не та, кто же скажет. Пройдем до конца, узнаем. Темное, подсвеченное уличными фонарями небо в узких стрельчатых окошках. А под лестницей — громадная, тусклая, жуткая аура неумершего, Хрийз почуяла ее раньше Гральнча и сразу подалась назад. На уроках «Теории магии» Лае объяснял, что структура ауры индивидуальна, как отпечатки пальцев, двух совпадающих нет, и не бывает никогда, хотя могут быть общие рисунки в зависимости от начальной инициации, как, к примеру, у неумерших. Пригодился урок: Хрийз узнала Дахар. Что же она там, под лестницей, делает? Плачет? Дахар — плачет?! — Стой! — Гральнч схватил Хрийз за руку. — Не лезь! — Пусти, — прошипела девушка, яростно выворачиваясь из железных тисков, которые старший Нагурн ошибочно звал своими пальцами. — Пусти сейчас же! — Не лезь, дура. Она тебя сожрет и глазом не моргнет! Я на брата насмотрелся… не лезь! — Да пусти же, руку сломаешь! Сверху ударило серебристой молнией — Яшка! Бешеный птиц с воплем набросился на обидчика хозяйки, Гральнч еле успел прикрыть рукой глаза. Кривые когти-лезвия прошлись по предплечью парня, не будь магической защиты — прощай, рука. Крупный морской сийг с его-то клювом и мощными лапами способен оторвать человеку конечность на раз. И случалось, что отрывали — в бою, защищая хозяина или защищая своих птенцов. — Стой! — крикнула Хрийз фамильяру. — Уймись! Какое там! Яростные птичьи эмоции ничем было не прошибить. Хозяйку обидели. Обидевший сейчас умрет. Все. Хрийз подпрыгнула и ухватила Яшку за лапу. Тот рванулся так, что едва не поднял девушку в воздух. Орал, хлопал крыльями, изворачивался, плевался, — словом, всячески показывал бешеную решимость выдернуть обидчику глаза во что бы то ни стало. Хрийз прижала птицу к груди, стискивая обеими руками, чтобы не вырвался. — Да уймись же ты, куриная башка, — со слезами в голосе крикнула она. —Уймись, я сказала! — Может, его в заморозку? — предложил Гральнч, придирчиво осматривая руку. — Себя заморозь! — сердито посоветовала Хрийз, прижимаясь щекой к Яшкиной голове. Сийгу стало трудновато раскрывать клюв, и он заткнулся, хотя продолжал ворчать горлом в адрес молодого моревича нечто явно матерное. А Хрийз вдруг поняла, что больше не воспринимает ауру Дахар… — Ну, вот! Она ушла! Сбежала вниз по лестнице прежде, чем Гральнч успел перехватить ее снова. — Стой! Стой же ты, глупая! Дахар никуда не ушла. Сидела под лестницей, обхватив коленки, как маленькая, но при этом так тщательно спрятала свою ауру, что магически нипочем не обнаружишь. — Я… сыта, — глухо сказала она, не двигаясь с места. — Не укушу. Яшка притих, и Хрийз осторожно спустила его на пол. Сийг распахнул огромные крылья, зашипел, но бросаться повторно не стал. Гральнч протиснулся под лестницу, сел на пол рядом с Дахар, позаботившись, чтобы Хрийз осталась у него за спиной. — Что, Капелька? — сочувственно спросил он у неумершей. — Хреново дело, да? — Не то слово, — Дахар уткнулась лицом себе в коленки. Хрийз поразилась тому, какая она на самом деле маленькая. Она была ребенком, когда умерла в первый раз. Сколько же ей было тогда? Тринадцать лет, двенадцать? Как тут говорили о таком возрасте — шестидвешь с половиною. Совсем ребенок. |