Онлайн книга «Дочь княжеская. Книга 4»
|
Пол блестел глянцевой чернотой, в которой угадывались тусклые смутные очертание фигур не то деревьев, не то животных, не то разумных — береговых людей и моревичей вместе. Стихия Смерти, олицетворение неумолимой силы, вбиравшей в себя всё живое, когда наступал ему срок. Потолок же наоборот сиял чистейшей солнечной зеленью, с него свешивались гирлянды стекляников — прозрачных лиан с прозрачными же цветами, большими и маленькими. Одни были размером с голову, другие — не больше рисового зерна. И множество тех, чтo размерами лежали посередине. Стихия Жизни, рождающая всё живое. А в центре поднимались вверх по концам выложенного цветной мозаикой в полу треугольника колонны Изначальных Сил. Свет. Белое гудящее пламя, больно смотреть. Сумрак — клубящийся серый туман, обманчивый, переменный, готовый запутать и закружить в иллюзиях любой разум. Тьма — непроглядный мрак чернейшей ночи… Хрийз знала, видела уже, как это будет — когда законным браком сочетались Ель и Кот Твердич. Священник храма, немолодой, но и не старый, маг в светлом одеянии спросит жениха и невесту, добровольно ли они вступают в брак перед ликом Триединого. Затем спросит свидетелей, нет ли препятствий, предполагающих брак невозможным. Если пара ответит на его вопрос «да», а свидетели скажут «нет», придётся пройти в центр треугольник и встать на вписанный в него круг, держась за руки. Высшие силы склонят вершины, проливая на пару свой волшебный свет, смертоносный для всех, стоящих за пределами треугольника, и безопасный для находящихсявнутри. И с этого момента брак считается свершённым. А на нижнем уровне храма, там, где суша встречается с водой, новоиспечённых супругов ждёт брачное ложе. Раньше каждая пара проходила через полный обряд. Теперь посвящение в новую жизнь именно в храме касалось только правителей и аристократов из высших. В повсеместной практике обычай исчез уже очень давно. Древние традиции сохранялись почти в неизменном виде только лишь в самых глухих углах Третьего мира. Где, наверное, и слыхом не слыхивали ни о каких княжествах, и, может быть, не знали толком ничего даже о третичах… Вместе с Хрийз пришла Лилар, сЧай привёл с собой Дахар. Собирать остальных просто не было времени: оба чувствовали, что надо торопиться. Боевой маг и неумершая. Достаточно, для свидетельствования о заключении брака… Молчаливый священник храма, высокий мужчина с капюшоном, скрывающим лицо, жестом пригласил пройти следом. Хрийз вложила ладошку в руку сЧая. Её ощутимо потряхивало. Вот так и вершится судьба, здесь, перед ликами стихий и изначальных сил. Та судьба, от которой Хрийз так сильно хотела убежать вначале — смешно же, стоит только вспомнить! — и которая стала теперь той самой точкой, вокруг которой вращался её мир. От первого вздоха до последнего. Как только переступишь за черту, в центр треугольника, пути назад не станет. Все сказки про перепугавшихся и сбежавших в самый последний момент невест в этом мире заканчивались печально: угодить в защитную магическую стену, на несколько мгновений таинства укрывавшую треугольник от мира, и в ней сгореть заживо — это насколько всё-таки не мил должен был быть брак, а давление родни — насколько чудовищным! Такие случаи бывали. Не сейчас, раньше. И легенды ходили, и страшные сказки, не без того. Про сгоревшую, но восставшую в качестве умертвия невесту. Как она приходила по ночам грызть родню, настоявшую на постылом браке… Умертвия, конечно же, получаются совсем не так, но для рассказчиков факты были, конечно же, неважны. Лишь бы языком нашлёпать в дружеской попытке напугать слушателей. |