Онлайн книга «Дочь княжеская. Книга 4»
|
— Потому что из-за чужих детей погибли мои, — пояснил Лае. — Ваша прекраснодушная сестра не поколебалась, хотя я просил её! Умолял! На колени даже встал — отпустить меня, позволить мне вмешаться. Запретила. И они сгинули в Алой Цитадели, а он… он обещал их вернуть. — Узнаю братца, — хмыкнул старший Рахсим. — Обещал их вернуть! — Теперь понятно, почему Сиреневый Берег не уничтожал последнюю Опору Даррегаша, — неумолимо продолжил старший Рахсим. — «Якорь» держал её. Как мог. Как научили. — Там были мои дети! — рявкнул лТопи, мгновенно взбесившись на тон Сагранша. Старший посол, как Хрийз отметила ещё раньше, великолепно владел своим голосом, и словесные оплеухи у него всегда получались, что надо. — День лТопи, например, — ласково напомнил старший Рахсим. — И Лилар Топчог. — Да что ты знаешь! — с кулаков врага сорвалось алое пламя, жахнуло в пол. — Что ты знать можешь, вражья морда! День вообще из-за неё погиб! — он ткнул пальцем в Хрийз. Зашевелились, заскрипели костями костомары. Маленькие подняли слепые безглазые морды, начали водить ими, вытягиваясь в сторону добычи. Скрежещущий, страшный звук наполнил пещеру: шкккквирррр скриррр… Хрийз съёжилась, переживая в памяти тот день, когда в пустом классе лТопи сам сказал ей: я вас не виню. Врал? Всё-таки винил? И вынашивал при том планы мести… Ах, сволочь же. Ну, и сволочь же. Гад! — Своё становление маг Опоры начинает с пожирания душ своих родственников, —невозмутимо пояснил старший Рахсим. — Это наиболее уязвимые для него души в начальный период. Братья, сёстры, родители. Собственные дети. Всё идёт в ход. Потом у некоторых начинается ретроградная амнезия: вот он уже и не сам отправлял их на муки и смерть, это делали другие. И чтобы спасти своих детей, надо убить других детей. — Заткнись, — угрюмо посоветовал лТопи Рахсиму. — Я видел, как это проявляется у моего младшего брата, — неумолимо продолжил тот. — Когда внутри у молодого мага Опоры еще бьётся живое сердце, но разум и тело уже перестроились на постоянную подпитку от пойманных в магические сети душ. Они уже не могут жить иначе. Если перестают по какой-то причине пожирать чужие души, то умирают в жутких мучениях. А люди этих мальчиков бедных и девочек несчастных еще жалеют, еще надеются спасти, даже не догадываясь, какая там пасть уже отросла… — Заткнись, ублюдок! Замолчи! — Рахсимодола насчитывает свыше ста поколений, и я, «ублюдок», могу назвать их все, — с усмешкой ответил старший посол. — У нас есть дети и скоро дети родятся ещё. А ты весь свой род или сам сожрал, упырь, или старшему своему собственными руками подарил, и их сожрал уже он. — ЗАТКНИСЬ!! От вопля лТопи поколебались стены пещеры и, казалось, сам мир вздрогнул, столько в нём было тоски, ненависти и злобы. Бывший учитель резко вскинул руки и опустил их. Костомары хлынули со стен сплошной волной — убивать. Маленькие резво ползли, разевая клыкастые пасти и оставляя после себя скользкий чёрный дымящийся след. Большие скакали навроде лошадей: прыжок, прыжок, прыжок, — и они уже здесь, ревут костяными глотками, рвут когтями защитный полог. И всё это — под безумный смех ученика Даррегаша, отправившего в бездну своего учителя. Столько лет! Столько лет жил среди людей, ему доверяли, его не подозревали. Столько лет всех обманывал! |